Книга Белая ложь, страница 9 – Данил Харченко

Джиневра переоделась в стандартную униформу «Хиллкреста» — бордовый свитер с эмблемой университета, рубашка с пышным воротником, тёмно-синяя юбка в клетку. Натянула гольфы, бегло окинула себя взглядом в зеркале — и вздохнула. Волосы, как всегда, не слушались. Она заколола их чёрной пластиковой заколкой с янтарной вставкой — той самой, что Клэр привезла ей из Стокгольма осенью.

Темная кожа в жёлтом утреннем свете казалась будто оливковой, с лёгким зеленоватым отливом. На подбородке проступил след от подушки — надо бы припудрить. Свитер, как назло, цеплялся нитками — одна петля торчала с рукава. А юбка совсем уехала вбок, будто сама была не в духе.

Зеркало стояло у стены рядом с книжным шкафом, где пылились энциклопедии по истории моды и несколько томов Vogue International, которые Клэр выписывала ещё с девятого класса. Пол в комнате был из натурального светлого дуба, с кремовым лакированным покрытием, которое скрипело под каблуками туфель. Обои — мягкие, дорогие, с приглушённым рисунком китайских журавлей, почти сливались с белыми молдингами у потолка. Всё было стильно, дорого, без малейших признаков старости. Как и положено в «Брайер-Холле».

Джинни хлопнула дверью и выскочила в коридор.

В кампусе уже начиналось утро. Возле столовой Стиви и Джаред, двое из театрального кружка, курили «Camel Lights» и спорили о новой адаптации Гамлета. На лестнице обсуждали расписание, кто-то бегал с блокнотом, другие — с портфелями от Louis Vuitton.Всё шевелилось, как улей.

На улице Джинни поймал мартовский ветер — злой, резкий. Он подхватил её тёмно-серый шарф и сдёрнул его с плеча. Джиневра торопливо перехватила его локтем и крепко затянула пояс пальто. Меховой воротник щекотал шею, пальто сшито было в Лондоне, по заказу её матери — ещё в прошлом году. Оно сидело безупречно.

Здание фотоклуба располагалось чуть поодаль от главного корпуса, за ухоженными кустами и дорожкой, усыпанной мраморной крошкой. Чтобы срезать путь, Джиневра, как обычно, нырнула за живую изгородь — между корпусом администрации и библиотекой. Охрана, в лице дежурного Джо, всё ещё прохаживалась туда-сюда в своём сером пальто и фуражке с золотым кантом. Он кивнул ей, но не стал задерживать.

На окне фотолаборатории горела красная лампочка — это значило, что внутри шла проявка. Если в главной комнате никого не было, нужно было нажать на медный колокольчик у двери. Он висел там ещё с 1971-го и всё так же дребезжал, как и раньше.

Джиневра вошла. Запах проявителя и уксусной плёнки ударил в нос — знакомый, тяжёлый, въедливый. Она стянула с себя шарф, пальто, повесила всё на крючок, прошла вдоль помещения, и заглянула за угол. На деревянном столе, у настольной лампы, сидел Мэтт Уоррен — светловолосый, слегка сутулый парень с третьего курса, один из лучших печатников фотоклуба.

Он был так увлечён, что не заметил её сразу. Перед ним — десятки отпечатков. Джиневра подошла ближе, и её взгляд тут же застыл.

На столе лежали фотографии Клэр. Разные. Неудачные кадры с осенней ярмарки. Официальные портреты для ежегодника. Снимки с литературного вечера. И, конечно, — лучшие из всех— с весеннего бала. Первого в истории «Хиллкреста».

— Привет, — тихо сказала Джинни, подвигая к себе стул.

— О… — Мэтт вздрогнул, быстро начал сгребать фотографии в кучу. — Я просто… сортировал.