Книга Белая ложь, страница 12 – Данил Харченко

Она помнила то, чего не сказала ни во время официальных допросов, ни позднее. Даже Одри с Вероникой. Даже когда в комнату приходили люди из полиции в своих светлых плащах, и задавали одинаковые вопросы. Джиневра тогда молчала. И продолжала молчать.

Клэр могла исчезнуть не случайно. И если бы кто-то действительно знал её полностью, знал всё, то вряд ли позволил бы ей остаться в «Хиллкресте». Она хранила секрет, а Джиневра — единственная, кто знал, с чем тот был связан. Она не могла рассказать. Не могла предать Клэр. Вдруг она где-то здесь. Живая. Прячется. Наблюдает. Хоть это и было глупо, но всё же тело не нашли, а секрет, который хранила Клэр, мог бы объяснить её пропажу.

С этой мыслью она вошла в кабинет философии и заняла своё место. Второй ряд от окна, ближе к радиатору. Парту, где раньше всегда сидела Клэр.

В тот же день, в обеденный перерыв, пока Джиневра бродила где-то по кампусу, проверяя списки участников студенческих объединений, а Вероника, скорее всего, отшивалась за лавкой мисс Колуэлл вместе со своей группой Black Hearts, Одри сидела одна в университетской столовой за круглым деревянным столом у окна. Она выбрала овощное рагу и крепкий горячий чай с лимоном, навалила сахар двумя ложками — привычка, оставшаяся с осени.

Вокруг гудела привычная суета. За соседним столом две первокурсницы обсуждали новую кожаную куртку, которую одна из них заказала из каталога JCPenney. В углу двое студентов, Брайан и Дуг, оживлённо спорили о предстоящем матче по баскетболу, держа в руках красные пластиковые подносы. Один из них жевал багет с тунцом. В дальнем конце столовой миссис Рейнольдс, работница раздачи, поправляла коробки с чаем, бурча себе под нос.

Одри не спала уже пару ночей. Глаза покраснели, движения стали медленными, как будто всё происходило в полумраке. Мысли крутились вокруг одного: она больше никогда не увидит Клэр. Не услышит, как та открывает дверь в комнату, не услышит её болтовню перед сном. Не услышит звонкий, всегда немного насмешливый смех. Невозможно было поверить, что этого больше не будет.

Они с Клэр были очень близки. Даже цвет глаз у них совпадал — зелёный, глубокий, почти изумрудный. Из-за этого они в шутку называли себя сестричками. Это было глупо, по-детски. Клэр всегда подмечала редкость, и Одри ей верила. Иногда они сравнивали свои зрачки в зеркале, шепча, будто это какой-то магический знак, что они — одна команда.

Новость о том, что Клэр мертва, пронзила Одри остро и неожиданно. Всё в теле сжалось. Она не хотела верить. Ей хотелось, чтобы всё оказалось ошибкой. Чтобы Клэр вернулась в общежитие и сказала, что уехала в Париж, не предупредив, потому что стыдилась, потому что не хотела устраивать сцен. Чтобы оказалось, что кто-то ошибся — её просто перепутали. Что вся эта история с похоронами — нелепая путаница. Всё что угодно, лишь бы не правда.

Но день за днём подтверждалось одно: Клэр нет. И никто не знал, как это произошло.

Больше всего Одри беспокоила Джиневра. Та заняла всё, что раньше принадлежало Клэр. Она взяла на себя организацию почти всех клубов, которыми та руководила: театральный, литературный, студенческую газету, дискуссионный кружок. Даже над благотворительной ярмаркой теперь работала она. И теперь, к завтрашнему дню, полностью взяла в свои руки организацию вечера памяти Клэр Ланкастер.