Книга Белая ложь, страница 61 – Данил Харченко

— На меня напали, — выдохнула она. — Прямо у крыльца. Кто-то схватил, ударил… Я очнулась в лесу. Верёвки на запястьях, грязь везде… но я сумела выбраться.

Вероника сжала кулаки под столом.

— Кто?! — резко спросила она.

— Я не видела лица, — Лора покачала головой, грязная прядь соскользнула на глаза, и она откинула её дрожащей рукой. В её взгляде было отчаяние и усталость. — Но видела красную ткань… И он знал, что у меня была кассета.

Джиневра нахмурилась, наклонилась вперёд так, что очки чуть сползли с переносицы:

— Какая кассета?

Лора с трудом собралась, вытерла ладонью щёку, оставив грязный след.

— Джексон дал её мне. Кассету оставила Клэр, за два дня до того, как исчезнуть. Он боялся смотреть сам, но я решилась. Там… Клэр следила за профессором Миллером, кажется. Еще там был какой-то момент с культом, и вообще всё казалось таким хаотичным, непонятным. Казалось что где-то снимала Клэр, где-то снимали её. Я ничего конкретно не поняла…

Слова Лоры заставили девочек напрячься. Одри нахмурилась, барабаня пальцами по пустой алюминиевой банке из-под «Кока-колы», оставшейся на подоконнике:

— Он только что был здесь, говорил загадками про тайны «Хиллкреста»…

— Теперь у нас наметился список, — мрачно произнесла Вероника, поправляя джинсовку. — Вероятно двое, а может, трое участников культа.

Лора подняла глаза, на миг забыв про ссадины и грязь:

— Кто?

— Миллер, отец Джинни и, возможно, Джексон, — резко сказала Вероника. — Он твердил, что ни при чём, но скрывать то, что у него с Клэр были отношения? Я не могу доверять ему.

На секунду за столиком воцарилась тишина. Из-за стойки слышно было, как студенты переговаривались, обсуждая будущий бал, до которого оставалось пару дней, и кто-то громко щёлкал крышкой Pepsi. Но рядом с ними время будто замедлилось.

Джиневра резко встала. Сумка с книгами ударилась о край стола, и салатная вилка Одри упала на пол.

— Я пойду в библиотеку, нужно закончить список для весеннего бала, — голос у неё звучал холоднее, чем обычно.

— Тебе вообще лучше одной не ходить, — быстро сказала Лора. — Если они напали на меня, а Оливию и вовсе убили…

Но Джиневра, даже не взглянув на неё, уже шла к дверям. Её туфли громко стучали по плитке, и многие обернулись. На мгновение показалось, что вся столовая замерла, провожая её взглядом.

Одри, Лора и Вероника остались втроём, каждая со своими подозрениями и страхами, а снаружи, за высоким окном, медленно сгущался серый мартовский туман.

Джиневра вошла в библиотеку и на секунду остановилась у порога: тёплый запах полированной древесины, пыли и старых чернил накрыл её так уверенно, как любимое плед-покрывало в общежитии. Под высоким потолком лениво вращались вентиляторы, гоняя сероватый мартовский свет, который сочился сквозь витражи и полосами ложился на столы. Где-то позвякивала каталожная тумба — студент вытаскивал ящик с карточками, — а в глубине бормотал копир Xerox, пережёвывая чью-то методичку.

Пока её не было, девочки и правда постарались: у входа в читальный зал стоял щит с афишей «Весенний бал — 26 марта», обклеенный вырезанными из пастельной бумаги розами и крошечными звёздами — явная работа Одри, у неё всегда были лёгкие руки и терпение к ножницам. На подоконнике — стеклянные вазы с ветками, перевитыми атласными лентами.