Книга Белая ложь, страница 62 – Данил Харченко

Джинни выбрала массивный дубовый стол у колонны, тот, где свет падал ровно и не резал глаза. Сумка мягко плюхнулась на скамью; она достала ежедневник в бордовой обложке, провела пальцем по гладкой коже — так легче было собраться. Лист с делами на вечер шуршал глухо, как сухая трава.

«1. Приглашения.

— Значит, в фотокружок, — пробормотала она себе под нос. — Ребята там быстро печатают, даже с тиснёной рамкой.

2. Платье.

Галочка уже стояла. Заказ оформила заранее по каталогу: шёлк сливочного цвета, прямой лиф, тонкие бретели. «Не забыть серьги под жемчуг», — машинально отметила она в уме и тут же одёрнула себя: не о том сейчас думаешь.

3. Позвонить в ресторан.

Линия занята— почти слышала она в голове глухой голос секретарши и шарканье трубки о подставку. «Фуршет после бала — лучший, без этой унылой ветчины. И нормальные пирожные, пожалуйста…»

4. Это сделал твой отец!»

Мысль врезалась в глаза, как блик от металла. Слова были её собственным аккуратным почерком — безошибочно, с характерной «д» — и абсолютно чужие по смыслу. Джиневра моргнула. Ещё раз. Провела ногтем по полям. Запись всё так же смотрела на неё — чёрная, простая, нечеловечески спокойная. Она отвела взгляд на соседнюю строку, выдохнула и снова вернулась… Пусто. Никакой четвёртой строки. Ровная белизна.

— Хватит, — сказала она самой себе, слишком резко для тишины зала. Несколько студентов обернулись. Джинни улыбнулась извиняюще и закрыла ежедневник. Просто нервное истощение. Просто сегодня слишком много «если» и «вдруг».

Пальцы нуждались в опоре — она достала из кармана маленький ключик из шкатулки Клэр, который украла, пока девочки слушали рассказ Лоры о кассетах, и привычно перекатывая его между фалангами. Холод металла возвращал ясность. Наверное.

У стойки сидела миссис Реддвел — кругленькая, розовощекая, с прической «как у телеведущей» и очками на тонкой цепочке. Перед ней дымилась кружка кофе (скорее всего уже третья), а рядом сиротливо лежала половина сэндвича с индейкой. Реддвел по-хозяйски листала инвентарный журнал и что-то отмечала карандашом.

— Чего тебе, золотце? — Она подняла глаза поверх очков, и голос у неё, как всегда, оказался удивительно ласковым.

— Добрый день. Я бы хотела… вон туда, — кивок на бархатные красные портьеры в дальнем пролёте. — В закрытую секцию.

— Ох, — протянула Реддвел с притворным ужасом. — Что-то в последнее время эта секция стала чересчур популярной.

— Правда? — Джиневра сделала вид, будто удивилась. — Клэр Ланкастер… рассказывала о ней. Я хочу подготовиться к тесту. Там тише.

Фамилия, едва слетев с губ, впилась куда-то под рёбра. «Клэр указывала путь даже после…» — пронеслось в голове.

— Бедная девочка, — вздохнула библиотекарша, наклоняясь под стойку. Металл глухо лязгнул, и на свет появился огромный ключ, словно от ворот старой усадьбы. — Вы ведь дружили?

— Мы были лучшими подругами, — тихо ответила Джинни. Голос предательски дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

— И видно, — ласково улыбнулась Реддвел. — Вы с ней одинаково… пробивные. Уж простишь старую хищницу за комплимент.

Джиневра улыбнулась в ответ — вежливо и короче, чем следовало. Разговоры сегодня действовали на неё, как тесные туфли. Она шагнула вслед за библиотекаршей между рядами: кожаные корешки тёрлись плечом, книжная пыль стояла лёгким туманом; где-то шуршали страницы и негромко щёлкал пишущий Olivetti.