Книга Красная жатва и другие истории, страница 172 – Дэшил Хэммет

Там, где раньше стоял особняк, теперь громоздились черные развалины. Мы походили, поворошили угли, не столько в надежде что-нибудь найти, сколько из-за того, что в самой природе человеческой это заложено – ворошить прах.

Позади развалин располагался гараж, внутри которого следов недавнего использования не обнаружилось. Крыша жестоко обгорела, спереди он тоже сильно пострадал, но больше повреждений не было. Сарай за ним, приютивший топор, лопату и прочий садовый инвентарь, вообще избежал огня. Лужайка перед домом и сад позади сарая, около акра в целом, были основательно изрезаны автомобильными колесами и истоптаны ногами пожарных и зевак.

Когда наша обувь потеряла блеск, мы вернулись в машину и принялись объезжать местность по кругу, заглядывая в каждое строение в радиусе мили и не получая в награду за усердие ничего, кроме дорожной тряски.

Выяснилось, что ближайшее жилье принадлежит Принглу – человеку, поднявшему тревогу. Он мало того что ничего не знал о погибшем, так еще и никогда его не видел. И в самом деле, только один из соседей хотя бы раз встречал Торнберга: миссис Джебайн, живущая приблизительно в миле к югу.

У нее хранились ключи от особняка, пока тот пустовал. За день или за два до покупки Торнберг наведался к ней с расспросами о свободном доме. Она проводила его к особняку и все показала. Торнберг дал понять, что намерен этот дом купить – при условии, что цена, неизвестная им обоим, окажется не слишком высока.

Он был один, если не считать водителя взятого напрокат автомобиля, который привез его из Сакраменто. В пути Торнберг о себе не рассказывал, лишь обмолвился, что семьи у него нет.

Услышав через несколько дней, что он все же поселился рядом, миссис Джебайн пожелала к нему зайти «с обычным добрососедским визитом», но миссис Кунс принялась уверять, что Торнберга дома нет. Другим соседям Кунсы говорили то же самое. Возникло впечатление, что Торнберг гостей совсем не привечает, и его оставили в покое. Чету Кунс миссис Джебайн описала как людей, с которыми «приятно перекинуться словом при встрече», хотя и на них самих отразилось нежелание нанимателя заводить друзей.

Мы взяли курс на Тэвендер, и Маккламп подытожил все, что преподнес нам день:

– Кто угодно мог спалить особняк, любой сосед. Вот только вообще неясно, кто с Торнбергом хотя бы знаком был, не то что зуб на него держал.

Тэвендер оказался небольшим поселком на пересечении дорог примерно в двух милях от пепелища. Магазин, торгующий всякой всячиной, почтовое отделение, автомастерская, церковь и шесть жилых домов. Маккламп познакомил меня с костлявым коротышкой по имени Фило, который нещадно заикался, что, впрочем, не мешало ему заведовать одновременно и магазином, и почтовым отделением.

– Т-торнберга н-н-никогда н-не видал, – выговорил он. – И п-почта ему н-н-не приходила. Раз в-в-в неделю н-наведывался К-к-кунс, – это прозвучало так, будто он хотел изобразить кудахтанье несушки, – з-заказать п-продукты: у них н-не было т-т-телефона. А п-продукты я п-потом м-машиной п-посылал. А еще он п-попадался мне н-на станции в С-сакраменто.

– А кто отвозил продукты Торнбергу?

– М-мой п-пацан. Х-хотите с ним п-поговорить?

Пацан оказался юной копией старика Фило, только без заикания. В дом Торнберга он входил, но хозяина не встречал ни разу. Правда, у него дальше кухни и дел не бывало. Чего-то необычного он там не замечал.