Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 141 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

– Значит, вы его не схватите? – сказала она. – Не отдадите под суд? Так и позволите уйти просто так?

Судья подтвердил, что да, лорду будет «позволено уйти просто так», и еще раз приказал увести ее.

Однако, прежде чем конвоиры успели выполнить этот приказ, она воздела руки и испустила душераздирающий вопль, полный нечеловеческой злобы и отчаяния – под стать душе, обреченной на вечные муки там, где умирает всякая надежда.

Этот крик до сих пор звенит у меня в ушах, хотя ее голос навеки умолк много месяцев назад.

Согласно вынесенному приговору, несчастная женщина была казнена.

В первые дни после этого события лорд Гленфаллен терзался даже, пожалуй, сильнее, чем прежде, если это вообще возможно. Его речь, пересыпанная завуалированными признаниями во вменяемых ему преступлениях, и все обстоятельства, связанные с недавними происшествиями, сформировали у мне стойкое убеждение в его виновности, и в конце концов я написала отцу, изложила причины своих страхов и попросила его как можно скорее приехать в Каэргиллах, чтобы забрать меня из-под опеки супруга и затем предпринять юридические шаги для окончательного расставания.

В таких обстоятельствах жизнь моя стала почти невыносимой, так как, помимо страшных подозрений касательно моего мужа, я отчетливо понимала, что, если лорд Гленфаллен не исцелится в ближайшее время, то безумие неизбежно возьмет над ним верх. Следовательно, я со жгучим нетерпением ждала приезда отца или хотя бы письма, возвещающего о нем.

Однажды утром, через неделю после казни, лорд Гленфаллен встретил меня в необычно бодром расположении духа.

– Фанни, – заговорил он. – Я впервые получил право объяснить все свои поступки, которые до сих пор казались тебе подозрительными или таинственными. После завтрака приходи в мой кабинет, и я, надеюсь, развею все твои сомнения.

Это приглашение доставило мне столько радости, сколько я не испытывала месяцами. По-видимому, какое-то происшествие благоприятно повлияло на разум моего супруга, и я считала вполне вероятным, что в предстоящем разговоре он докажет всю необоснованность моих подозрений.

Полная надежд, в назначенный час я вошла к нему в кабинет. Он сидел за столом и что-то писал; при моем появлении поднял глаза и предложил мне сесть.

Я покорно опустилась в кресло и молча ждала, пока он освободится. Он закончил письмо, сложил, надписал адрес и запечатал. Потом положил его на стол адресом вниз и заговорил:

– Моя дорога Фанни! Понимаю, что в твоих глазах я выглядел человеком очень странным и недобрым, иногда даже жестоким. Еще до конца этой недели я докажу тебе, что так было надо, – больше того, я просто не мог вести себя иначе. Сознаю, что многие мои поступки неизбежно вызывали у тебя болезненные подозрения, которые в нужный момент ты очень аккуратно высказала мне. Я получил два письма от отправителей, достойных уважения; в них содержится информация о том, каким образом я сумею доказать свою непричастность ко всем преступлениям, в каких можно меня заподозрить и обвинить. Сегодня утром я ожидал третьего письма, с документами, которые раз и навсегда положат конец этой истории, но, видимо, вследствие чьего-то небрежения или, возможно, трудностей при подборе документов или других неизбежных задержек оно, вопреки моим ожиданиям, не пришло с утренней почтой. Когда ты вошла, я как раз дописывал ответ одному из отправителей, и если мне удастся ускорить дело, то дня через два я получу ответ с нарочным. Я долго взвешивал, как лучше поступить: то ли развеять твои сомнения не полностью, показав тебе только два уже полученных письма, то ли дождаться третьего и победоносно завершить дело предъявлением упомянутого документа. Я, разумеется, выбрал второй вариант. Однако в соседней комнате находится человек, способный дать весьма ценные показания, и я, с твоего позволения, ненадолго отлучусь.