Онлайн книга «Опасный привал»
|
Она осмотрела огромную опухоль у Андрюхи, проверила его зрачки. – Тошнота? – Нет. – Пальцев сколько? – Два. – Жить будете. – Фельдшер перешла к Кольке. – У нас что с нашей шейкой лебединой? Распахнув ворот рубахи, осмотрела и эту травму: – Очень качественно, видно, что с любовью. На ночь еще новокаинчику вколем. Так, вроде бы все хорошо. Она собралась уходить, Яшка обидчиво спросил: – А я-то как же? Фельдшер глянула через широкое плечо, улыбнулась: – За вас я спокойна, вам море по колено. – Я трезвый! – возмутился Анчутка. – Это-то и удивительно, – подхватила медичка, – по пьяной лавчонке вы умудряетесь поломаться на ровном месте, по-трезвому – выплыть из шлюза. Задумайтесь вместе со своим зеленым змием. В палату поскреблась Оля, ее фельдшер встретила сердечно: – Заходи, заходи. Все намыла? – Так точно, – доложила Гладкова, – все сияет. Коридоры чистые, ведра-тряпки убрала. – Ну тогда заваливайся, вот как раз койка. – Спасибо. – Спокойной ночи. Или уж доброго утра. Фельдшер почти выплыла из палаты, но Оля остановила: – Погодите. А Максим? – Ах, это. – Фельдшер медленно и сурово покачала головой: – Очень изношенный организм. Я не раз говорила: гомеопатия до добра не доведет. Ольга хрустнула пальцами: – Что вы говорите? Умер?! – Ну как сказать… попытался. Прямо на операционном столе и попытался. Пулька-то в мышцу зашла, ерунда, а вот сердце дало осложнениена анестезию. Так, прекратить, – скомандовала она, – я договорилась, жить будет. Отправили в город, на клизмы-капельницы. – Слава богу, – сказала Оля, – а как же… – Пардон, я спать хочу, – отрезала фельдшер, – вы меня утомили. Чтобы до утра не двигаться, не чихать и не напоминать о своем существовании. Всем понятно или повторить на языке модерна? И она выплыла из палаты. – Ф-фу. – Пельмень скинул лед с головы, Ольга приказала: – Положи обратно. – Мерзну, блин. – Андрюха все кутался в кусачее одеяло и не мог согреться. Все ж таки проваляться в ледяном подвале, на холодных же людях – после такого не скоро согреешься. Когда удалось им доораться до власти, открыли подпол в сторожке и посветили – тут обнаружились и Аглая со свернутой шеей, и Сомнин с Колькиной финкой под ребром, и Швах без сознания, но лежал так, точно обнимал его как родного. Теперь двое – та, что пахла розами, и тот, кто думал, что можно играть на людях как на флейтах, – лежали в палате ФАПа, на одной кровати под одной простыней. Не нашлось для них ни свободных коек, ни лишнего белья. Тело Мосина – или как его по-правильному – пока не нашли. С утра, когда фельдшер еще раз исследовала всю компанию и предписала очищать помещение, заглянул на огонек тот самый Сан Саныч в штатском, поздоровался со всеми за руку, заверил: – Все исключительно отлично. Изначально вы были очень не правы. И зря расположились у гидротехнического сооружения. Никогда больше так не делайте, лады? Зато в итоге все разрешилось. – Что разрешилось? – спросил Колька. – Все, – успокоил Сан Саныч, – вы мне, конечно, попортили красивую операцию, но я не в обиде. Да. Он вынул из кармана портсигар, протянул Яшке: – Это тебе. Анчутка охотно сцапал красивую вещь, хотя для порядка и посмущался: – Мне-то за что? – Полагается говорить: «Служу Советскому Союзу!» – заметил Сан Саныч. – Но можно и так. – Вы извините, – деликатно начала Оля, – что вот это все значит? Почему «Служу Советскому Союзу»? |