Онлайн книга «Опасный привал»
|
– Понятно. Швах, помолчав, заметил: – Хорошая баба. – У тебя все хорошие. – А мне везет на хороших. Надежда завстоловкой в детдоме была, никто голодным не ходил. Они с Курицей нас не бросили. Во-о-о-т. Так и живем теперь с Курицей-младшей, ворчит на меня, носки штопает, хозяйничает, пока я на службе. – Бог в помощь, – искренне пожелал Колька и принялся давать наставления по поводу Сорокина: – Зовут Николай Николаевич, звание – капитан. Мужик непростой, полуправду на дух не переносит, так что все ему рассказывай. Швах уточнил: – Прям все? Пожарский твердо повторил: – Все. – А если он мне на работу накапает? – Не накапает. Он не такой. – Да все они до поры до времени… – Максим, сняв фуражку, снова поскреб затылок, признался: – Боязно. Начальство новое, обо мне ничего плохого не знает, отличник-ударник и все такое. Колька усмехнулся: – У вас столько лет людоеды-ударники роились, никто и не прочухал, а тут на́тебе – боится. – Так ведь то раньше. Теперь все по-другому. Вот приедете если… – Чур меня. – …не узнаете вообще. Полная модернизация,реконструкция и красота. Да, и между прочим, – Максим похлопал по груди, где карман, – у меня тут копия акта обследования по гидроузлу. Я объяснил, зачем мне, пошли навстречу, выдали. Все подтверждено, при строительстве допущено нарушение технологии. Весной работы начнем. Как думаешь, поможет бумага? – Да вот пришли уже. Спросишь. У дверей отделения Колька глянул на часы: – Иди, тут побеседуешь сколько надо. Во, а потом подваливайте ко мне. Тут недалеко, Советская улица, дом шестнадцать. Там ремонт обуви в подвале, узнаешь. Спросишь, где Пожарского комната, скажут. Ключ под ковриком. – А Лизка как же? – Тут хорошая баба, присмотрит, – заверил Колька, спокойно так распорядившись временем инспектора по несовершеннолетним Катерины Сергеевны. – Сам когда будешь? – Ну, я… это… буду, – пообещал Колька. Вошли. Катерина Сергеевна – золотая женщина с ангельским терпением. Несмотря на то что прорабатывала трудновоспитуемого и его родителя, который вольничал с ремнем, усадила Лизавету за стол, налила чаю, выдала дежурную куклу. Девчонка сначала удивилась, попыталась объяснить, что взрослая, но пять минут спустя уже нянчилась, напевая под нос. – Порядочек, – констатировал Колька, повел дальше. Поздоровались с Акимовым, с Санычем – тот то ли одобрил, то ли пожалел: – Рыжий какой. – И подарил Шваху яблоко. Сорокин, услышав, что кто-то пришел, выглянул из кабинета: – Это вы гражданин Швейхгеймер? Саныч чуть поперхнулся, но яблоко отбирать не стал. Швах признался: – Так точно. – Прошу в кабинет. Разговор не клеился. То есть Николай Николаевич выслушал все, что ему рассказывали, документ без особого интереса изучил. Доволен не был, был разочарован, о чем и сообщил прямо: – Огорчаете, Максим Оттович. Так можно? – Да, спасибо, – машинально разрешил Швах. – Простите, чем я вас огорчаю? – Врете. На белых, гладко выбритых щеках заалело, Максим по-прежнему вежливо спросил: – Разве? – Именно. И врете, и всей правды не говорите, что в принципе одно и то же. Сорокин вынул из сейфа довольно толстую папку, развязал шнурки. Полно копий под фиолетовую копирку, оригиналов с грозными штампами, какие-то конверты, карты, чертежи. – Я тут ознакомился немного, – пояснил капитан, – увлекательно. Вот, извольте видеть… |