Книга Опасный привал, страница 89 – Валерий Шарапов

– Так-таки и все, – не сдержался Пельмень.

– Ты вот знаешь, – заметил старик, – и я знаю, стало быть, и все. Ну гнали ж план. Слава Стране Советов, а внутри – мусор и песок.

– Воду закрутил? – спросил Колька.

– Воду-то я закрутил, закрутил…

– Может, хорош болтать? – предложил Андрюха.

Но старик продолжал ныть и причитать насчет тяжкого греха, угомонился через пять долгих минут, ткнул в Пельменя:

– Ты вот, здоровый, пошли, отнесем в сторожку, на мягкое.Там бинты, йод, все есть. А ты, умный, – это Кольке, – ты мост убери от греха подальше, как бы не снесло. Сомнин заругает.

– Умер он, – то ли напомнил Колька, то ли спросил.

Старик снова забормотал, то ли поддакивая, то ли сомневаясь:

– Преставился, да, так и есть. А может, и нет.

В этот момент хлынул настоящий ливень, Пельмень сгоряча ухватил Шваха под мышки, собираясь тащить в одиночку, и старик спохватился:

– Да-да, несем, сынок, несем. – И поднял вялые ноги.

Они двинулись к будке, Колька перевел дух – ну что, пока живы, и то хлеб.

Дождь поднимал на канале нешуточные волны, поэтому правильно старик сказал: закрепить мост надо, он и так уже отошел от берега метра на полтора, и канат, на котором он держался, натянулся, хоть музыку на нем играй. Колька уперся ногами в скользкую землю, ухватился за канат и пошел назад, выбирая слабину. Тянуло сильно, но получилось подтянуть конструкцию на полметра ближе. Колька обмотал канат вокруг сваи еще парой лишних петель, закрепив его. Теперь мосток сидел на привязи надежно.

Прислушался – кроме дождя, ничего и никого не слыхать. Куда это Оля с Яшкой запропали? Была мысль поорать, чтобы выяснить, где они, но решил: найдутся, и пошел к будке. Там уже зажгли лампу, наверняка уже Шваха перевязали, позвонили фельдшеру. А может, и в чайнике греть воду поставили. Холодно, зуб на зуб не попадает. Вспомнились менты из города: уйма времени прошла, уже бы пешком сюда добрались.

Скрипнув, отворилась дверь, высунулся старик с лампой, повел усами:

– Ты где там? Не растворился?

Колька успокоил:

– Не-а. Иду.

Он прошел в сторожку. В небольшой прихожей было темно, воздух внутри был густой и спертый, пропахший махоркой, влажной шерстью и железом. Зато тепло. Отпустило, и Колька понял, что замерз как цуцик. Что за день сегодня такой, а? Мосин снял со стены какой-то бушлат, встряхнул, развернул и протянул Кольке как заправский швейцар:

– Влезай, влезай, озяб небось. Сейчас чаю…

Колька, размякнув окончательно, сунул руки в рукава – и в следующий момент старикашка треснул его ребром ладони по шее. Колька закатил глаза и осел на пол, Мосин заботливо подхватил его и потащил по полу туда, где был люк в подвал. Глупый пруссак, вообразивший себя самым хитрым, его щенок, почитавший себя самым умным, их общаяшлюха, полагавшая себя незаменимой, ужасно надоедливые скауты. Полна яма падали. Пусть отлежатся до утра.

Анчутка нагнал Олю, ухватил за рубашку.

– Что? – сгоряча бросила она.

– Там Мосин.

– Сторож? Тем лучше! Покажет, где воду перекрывать.

– Ружье у него.

– И что?

Яшка потерял терпение, вывалил скрываемое:

– Пуляет он по всему, что движется! Что неясно-то?

– Так это правда?

Как по заказу, послышались вопли, рявкнул выстрел. Яшка уронил Ольгу, сам грянулся на землю, зачем-то пояснил:

– Вот так как-то.

Ольга, зажав рот ладонью, смотрела на то, как падает Швах, как залегли Колька с Андрюхой.