Онлайн книга «Опасный привал»
|
– Давайте, мужики, – зачем-то умолял Швах. И – раз, и – два – идет помаленьку, пусть тряпичные петли то цепляют как надо, то, издеваясь, проскальзывают на сыром. Тут началось. Со стороны шлюза раздался высокий, истеричный вопль: – А ну руки вверх! Стоять столбом! Швах, замахав руками, крикнул в ответ: – Диверсия! Звони… За полсекунды до выстрела Пельмень гаркнул: – Ложись! – И сбил Кольку с ног. Швах схватился за грудь, но остался стоять, даже сделал несколько шагов, рухнул и сполз вниз по склону, к воде. – Это не соль, – зачем-то сказал Пельмень. – Нет, – проговорил Колька. – Мосин? Колька кивнул, судорожно соображая: «Так, спокойно. Ребята слышали выстрел, они туда не пойдут… а куда пойдут? Ничего, Яшка сообразит». – Яшка сообразит, – повторил Андрюха, – они услышат. Мудрено было не услышать: тот, с той стороны, выкрикивал во всю глотку: «Врешь – не возьмешь!», «Я не Сом, шутить не стану!», «Отвалили разом» и прочее. – Черт, совсем плохой, – проворчал Андрюха. – Это тот, что чокнулся после потопа? – Вроде да, Швах говорил, – начал было Колька, но решил без объяснений – вода-то идет! И крикнул наугад: – Товарищ Мосин! После паузы ответили: – Что? – Тут дамбу разрушают. – Кто?! – Неизвестно. Воду вырубите! Тот снова разорался: – Я тебе вырублю, поучи еще, щенок. – И прочее в том же духе. Пельмень крикнул, надсаживаясь: – Ты, пень старый, – далее длинная цветастая фраза на общепонятном, – ты ребенка убил! Сей секунд перекрой воду и тащи ж… сюда! То ли на Мосина нашло озарение, то ли разум проснулся, только он высунул морду и по-стариковски забегал туда-сюда, охая ипричитая, потом крикнул: – А дамба-то – размоет, как Бог свят, размоет – снова все потонем! Это что там у вас, Максимка?! – Он! – страшно завопил Колька. – Ай, батюшки-святушки! Так, того, может, жив еще! Вы его сюда тащите! Сюда, сюда фельдшера вызовем! – И заорал в голос: – В будке! В будке проводок есть, звонили отсюда всегда! Айда сюда! – Как?! – рявкнул Пельмень. – А вот мостик вам толкну! Колька собрался было встать, Пельмень удержал: – Перестреляет же, сука. – Не должен. – Так он и боевыми палить не должен, – резонно возразил Андрюха. Колебались оба, но все-таки решились – ведь у воды умирал хороший человек. Поднялись, держа руки горе´, – ничего не случилось. Спустились вниз – тоже тихо. Швах лежал ничком, плоский, измятый, как тряпка, выброшенные вперед руки – в воде. – Берем, что ли, – зачем-то скомандовал Пельмень, хотя морда предательски дергалась. Осторожно перевернули, стало еще поганее – с левой стороны груди зияла рана, от настоящей, без дураков, пули, кровь уже перестала из нее идти. Колька, прикоснувшись к шее, сказал: – Дышит. Помчались. Мост – тот самый, самодельный, на бочках, – был уже перекинут, и сторож Мосин ходил туда-сюда, переживая. Самое паскудное, что он никак не был похож на злодея: добрые глазки-буравчики, под ними мешочки, брови – филиньи, густые, нос прямой, длинный, под ним усы – большие, неопрятные, закрывающие верхнюю губу. Добродушный дед-фронтовик, выпивоха и матерщинник. У Кольки отлегло от сердца, Пельмень, тоже заметно успокоившись, выдохнул. Мосин встретил их, принялся хлопотать: – Ох ты ж, мать честная. Сироту, сироту убил… А я ведь папашу его знал, вместе ж трудились, я начучастка, он инженер. Ай-ай, что бы он сказал… да ничего уж не скажет: убили и закопали. И ведь ни за что. Что дамба дрянь, все ж знали. |