Книга Опасный привал, страница 86 – Валерий Шарапов

– Охренели?! Быстро в лодку! Сейчас весь город набежит. – И прочие непечатные подробности.

Загрузились мигом и дали деру.

– Где пожар, кто помер? – бросил Швах, отдышавшись от ора.

Ольга, кашлянув, сказала:

– Сомнин.

– Что – «Сомнин»?

– Убит, – бросил Колька.

– О как, – пробормотал Пельмень.

Анчутка машинально глянул на берег, точно прикидывая, не сбежать ли вплавь.

– Шутим? – скрипнул Швах, глянув на Кольку.

Тот одновременно пожал плечами и покачал головой.

– Как убит? Откуда узнали?

– В милиции слышали, – ответила Ольга, – звонила Аглая, сказала, что ты его убил.

– Моим ножом, – кривя губы, добавил Колька.

– Да вы с ума посходили? Да вы что… – начал было Швах, но Пельмень потребовал:

– Ты не очень-то. Никто и ничего.

– В точности, – поддержал Анчутка.

Швах скрипнул зубами:

– Менты что?

– Выехали, – ответил Колька.

– Выехали, ха. Парома будут ждать до вечера. Где вас высадить?

Ольга потребовала:

– Нигде. Хватит болтать.

Швах заложил такой вираж, что лодка легла на бок, а всех побросало к бортам. Мотор ревел, понеслись по каналу на бешеной скорости. Потом вдруг в том месте, где берег зарос особенно густо, сплошная глухая стена, Швах, почти не сбавляя хода, направил моторку прямо в чащу. От неожиданности заорали, но в зеленой стене открылся узкий, в ширину лодки, проход.

Лодка неслась по извилистому коридору из воды и зелени, ветки норовили выстегать глаза. Швах, сжалившись, чуть снизил скорость, лавируя между топляком, увертываясь от нависающих старых ив.

– Кулемка, – отрекомендовал Максим как старую знакомую, – казенный катер тут сядет, нам – царская дорога. Через реку прямо в канал.

– Что делать думаешь? – крикнулКолька, увертываясь от веток как от пуль.

– Не знаю! – гаркнул Швах.

– Швах! – крикнул Пельмень, отплевываясь от листьев. – Почему сразу тут не пошли, если быстрее!

– Так красоту показать!

– Ах ты… – начал было Анчутка, но получил веткой по физии и замолчал.

Ольга молчала, вцепившись в борт обеими руками и чуть ли не зубами.

Поездочка это была! Лодка летела, чирикая бортами о берега, обо все эти кусты, толстенные склонившиеся деревья, чудом огибая препятствия. Кулемка извивалась как червяк перед смертью, вода в ней была черная, как чай. И как это Шваху удавалось угадывать топляк, коряги растопыренные? И ведь лодка неслась почти на полной скорости: и там, где расходилось русло и было посвободнее, и там, где еле-еле помещалась меж берегов. И там, где солнце проглядывало, и там, где ветки сплетались в туннель и приходилось скрючиваться, сберегая головы. И там, где было глубоко – дна не видно, и там, где винт скрежетал обо что-то. Обо что – и думать не хотелось, и некогда было.

Швах молчал, стиснув зубы, лишь один раз крикнул:

– Держись! – И лодка снова легла на борт, огибая какой-то остов.

Все качнулись к противоположному борту, Анчутка получил по спине толстой веткой и взвыл.

– Новое что-то, – точно извиняясь, пояснил Швах и снова гнал лодку.

Наконец зеленая труба закончилась, расступилась, засверкала настоящая широкая вода. Швах поддал газу, и лодка вылетела на простор, пронеслась, задрав нос, поднимая пену.

– Головы! – скомандовал Швах, и все разом скрючились, пролетая под низким деревянным мостом.

Когда же разогнулись, стало ясно, что они уже снова на канале, и вот уже маячит перед ними развилка, дамба с одной стороны и шлюз – с другой.