Книга Опасный привал, страница 84 – Валерий Шарапов

Все это Колька мог бы сказать, чтобы снять с себя ответственность за принятое решение. Мог бы, но лишь промямлил:

– Ну, в общем… да.

Ольга, ни слова не говоря, развернулась и пошла в сторону отделения милиции. Колька шатнулся за ней, Анчутка ухватил за рукав:

– Не дури. Подожди здесь.

Пельмень пояснил мысль:

– Менты ее на смех поднимут. Скажут: иди домой, девочка, то да се. Засекай время: десяти минут не пройдет – она вернется.

Колька мозгами-то это понимал. А вот нутром понимал другое: если сейчас остаться стоять тут, то Ольга-то придет, но не вернется. Конец наступит. Прав и Анчутка, прав и Андрюха, но всего они не понимают и долго еще не смогут понять. Колька решился:

– Нет, не дело. Пойду. Плевать. – И, сбросив рюкзак, пошел за Ольгой.

Пусть полумера, пусть не геройская атака в лоб, не грудью на дот. Но хотя бы попытка не дезертировать.

Ольга не шутила, она не ждала, когда догонят, шла быстро, без оглядки. И, что самое обидное, – удивилась, когда он взял за руку. Она выдернула ее точно у чужого и даже сказала:

– А, ты?

– Я, – признал он, – я иду.

– Вижу, – холодно сказала она и снова замолчала.

Все это дело требовало каких-то слов, но подобрать их было невозможно. Наверное, только имя с фамилией могли все объяснить.

Надя Елкина.

Одна, которая все изменила. Если бы был еще кто-то, может, и работа пошла бы быстрее, и бронепоезд уничтожил бы больше танков. Но и ее одной хватило. Швах, пусть сто раз больной, наверное, сможет…

Колька сказал то, что думал на самом деле, кристально честно:

– Хотя бы попытаться.

Ольга крепко ухватилась за его руку, пожала. Не произнесла ни звука – за что ей большое спасибо. Сейчас каждое слово могло заставить бросить все и бежать без оглядки, позорно, по-заячьи, и черт с нею, с совестью и ее муками.

Отделение больше напоминало дружелюбное сельпо, керосиновую лавку или детский садик – симпатичный одноэтажный кирпичный домик, расползшийся как упитанная гусеница. Вдоль всего фасада под стрехами гнездились какие-то птахи, у каждого отдельного входа чья-то заботливая рука насажала бархатцев. Таблички с не меньшей заботой сообщали, что вот в этом подъезде располагается КПЗ, а тут – прием граждан по кражам лодок, а здесь и того круче: «Сдача оружия и бандитского элемента с 12:00 до 20:00, перерыв на обед с 14:00 до 14:35». У входа с табличкой «Дежурная часть» помимо цветов имел место буйный жасмин, в котором роились одуревшие от аромата шмели, а на двери была прикноплена бумажка, на которой образцово-каллиграфически было выведено: «Кто на опознание – в морг».

Так и ожидалось, что из дверей выйдет усатый старшина с хлебом-солью и предложит «приветственного» квасу. Но внутри было привычнее: прохладно, стены в два цвета – белый и ядовито-купоросный, запахи махорки и «шипра», длинные скамейки вдоль по коридору. На одной подремывала бабуля с корзиной пирогов, напротив торчал какой-то хмырь, весь в народившейся свежей щетине, сероватой рубахе, в узких брюках, на ушах малокопейка. Еще один, помятый гражданин в легком костюме и пенсне, ожесточенно вычищал грязь из-под ногтей сломанным чертежным пером.

Неясно было, чего ждут все эти люди. Но, поскольку никто не возмутился тем, что прут без очереди, ребята и подошли к дежурному. Он помещался за конторкой и невысоким стеклом, что-то писал, не глядя тыкая в чернильницу и иногда промахиваясь. Колька постучал по «прилавку», милиционер, не поднимая глаз, буркнул: