Онлайн книга «Опасный привал»
|
– Что?! Где?! – Там. – Колька махнул рукой, как будто надо было уточнять. Со стороны шлюза летели безумные звуки: что-то лопалось и понесся тяжелый, басистый рев. Огромная сила прорвалась за сдерживающую преграду. Ольга, не выдержав, на минуту зажала уши. – Твою мать! Авария! – крикнул Пельмень, и сам себя заткнул: – Стоп-стоп. Сорвало что-то. Дамбацела… Затвор, что ли? – Валим? – спросил Анчутка, белый, как молоко. – Погоди, – остановил друга Колька, – вода вниз пойдет, не на нас. Тут рявкнул еще выстрел. Ад ожил с новой силой: оглушительный, протяжный металлический скрежет, рев сменился на низкий звериный ровный рокот ничем не сдерживаемого потока. Гладкова вдруг потребовала: – Тихо! Как она это услышала – неясно, но Ольга бледная, глаза плошками, прошептала: – Кричат. Ей-богу, кричат. Как так получилось, что от Олиного тихого голоса у всех обострился слух, и уже все услышали сквозь рокот человеческий крик, едва слышный, слабый, обрывающийся. – Быть не может, – просипел Анчутка. Колька бросил: – Ольга, Яшка – тут, Андрюха, ходу. А Пельмень уже, изрыгая мат, привычно искал впотьмах веревку. Бежали со всех ног, спотыкаясь о камни и коренья, рокот нарастал, ничего, кроме этого, слышно не было. Вот шлюз. Ребята подбежали к краю камеры, в ее пасти бушевал водоворот. Сверху, из открытого верхнего водовода, с оглушительным ревом низвергался сплошной водопад, бил в дно камеры, где через зияющую дыру люка вода лилась вниз, в нижний бьеф, создавая гигантскую воронку. В этой воронке, у самого ее края, две белые ладони цеплялись за ржавую скобу в бетоне. Они не шевелились, застыли как мертвые, под ними не было видно головы – тело уходило в кипящую пену. Пельмень крикнул: – Твою ж мать. Его сейчас затянет! Колька сунулся было, Пельмень ухватил его за шиворот: – Дурак! Костей не соберешь! Вода ревела, поднимаясь все выше. Тень в камере не билась, пальцы всё еще цеплялись, но было видно, как они разжимаются. – Вяжи, – бросил Колька, скидывая рубаху, обматывая конец вокруг пояса. – Скобы ржавые, скользкие, пропадешь, – бормотал Андрюха, а сам привычно навязал беседочный узел, петлю набросил на чугунную болванку. – Не тяни, страхуй, – отрывисто приказал Колька, отчаянно труся. Но, прежде чем мозги приказали не дурить, полез в бездну. Правда Андрюхина: скобы торчали из бетона через раз, некоторые расшатались, других просто не хватало – и тогда, когда нога не встречала ожидаемой опоры, сердце норовило ухнуть в кипящую воду впереди дрожащего тела. «Тихо, тихо, спокойно. Пельмень удержит. Еще чуть-чуть, немного, ведь он был совсем рядом». Пищало в головебабье, сопливое: «Да все уж. Он соскользнул и ухнул себе и всплывет ближе к дюкеру. Ползи вверх», – но Колька лез вниз. Холод треснул первым – будто сотни ножей. Вода атаковала второй, била как кулак по многострадальным ребрам, спине, да еще и пытаясь оторвать от спасительных скоб, швырнуть в поток, и ослепляла. И все-таки Колька видел, что рука цепляется за скобу, видел и то, что по одному, отмирая, соскальзывают пальцы. Он ухватился за руку, и стоило уцепиться, тотчас из-под мутной воды возникло и лицо – мертвенное, губы синие, глаза без зрачков, провал рта. Колька зачем-то крикнул: – Держись же! И тут пальцы утопающего разжались. Колька держал, но запястье мокрое, скользкое, человек страшно тяжелый, а кисть тонкая, бескостная, вытягивалась, вот-вот порвется. Тело дернулось, его вынесло на гребень водяного вала, Колька взвыл: |