Онлайн книга «Опасный привал»
|
Андрюха аккуратно сгрузил и свою ношу: – Так и вам, гляжу, добавочки охота? Обеспечим. Третий, который молчал и держался поодаль, докурил, стал подходить вразвалочку, точно на променаде. Колька вовремя уловил подлое движение, и Пельмень подал сигнал «Зекс!» до того, как его атаковали. Началась свалка. Младшие визжали и лезли под ноги, старшие работали грубо и жестоко. Колька, получив пряжкой ремня по предплечью, огрызался, Пельмень, увертываясь от цепи, споткнулся о кинувшегося подноги и проморгал удар. Звено треснуло его по затылку. Пельмень осел на колени, глаза закатились. Колька взбесился, отшвырнул одного, второго, ухватив за волосы, треснул о колено. За спиной щелкнуло, Колька обернулся. Рябой стоял на ногах, в руках пижонски порхала «бабочка». Было красиво. Хромированная рукоять блестит, мечется клинок, со свистом выписывая восьмерки. Пару раз он даже попытался атаковать, и Колька отступил, восстанавливая дыхание, заманивая за собой, давая Андрюхе возможность подняться. А этот поселковый дурачок наступал и ухмылялся как злой клоун. В голове, уже звенящей, мелькнула мысль: «Ну что за цирк ишачий». Колька выхватил свой нож. Первый выпад отбил, шагнул навстречу, заблокировал запястье с «бабочкой» и рукоятью своего ножа треснул нападавшего по челюсти. Тот ахнул, выронил ножик. Последний из шпанки прыгнул Кольке на спину, тот перекинул его через себя, уложил наземь и занес нож, обозначая удар в шею. Тот заверещал. – Отставить. Сказано было негромко, но оглушило. Это был Курочкин, Кащей, краше в гроб кладут, но лицо такое, что Колька опустил нож, а потом, полминуты спустя – и взгляд. Курочкин распорядился: – Вы четверо – за мной. – Чего мы… – начал было один, и учитель прервал: – Вам силу некуда девать, пойдете уголь грузить. – Они первые начали, – завел второй, но Курочкин не слушал: – Шагом марш! Они пошли, ворча, подтявкивая и грызясь между собой как щенки, которых шуганул взрослый пес. Курочкин протянул руку: – Отдайте. Колька колебался. С одной стороны, можно встать в позу: вы не милиция, мы вам не сопляки, а это – вообще не финка. С другой – перед ним преподаватель, больной человек, к тому же… как это Лизка сказала? Он ни при чем. Если в этой колонии сифилитиков и прокаженных есть хоть кто-то, кто «ни при чем», то его надо беречь, он редкое явление. Да и ножа пусть и жалко, но таких еще наделать можно. Колька, перехватив за лезвие, протянул нож Курочкину. Тот кивнул: – За ним зайдите вечером ко мне. Нагорная, десять. – И поковылял туда же, куда ушли шпанюки. Парни отмылись, привели себя в порядок, насколько это было возможно, чтобы не кидалось в глаза. Теперь можно было спокойно идти мимо шлюза – они и прошли, и, когда следовали по «своему» берегу, Пельмень заметил: – А вот эти моглиустроить погром. Не Яшка. Колька признал: – Эти могли. Зачем – бог весть, но могли. Борзые. Пельмень усмехнулся: – Прям волчья стая. Или свиная. Интересно, сколько их тут еще. Колька поскреб ногтями подбородок: – Да сколько б ни было. За Яшкой наблюдать еще, спальник подсушить. До города ведь не дойдем, а как ночевать в сыром? – Точно. И Яшка станет из себя инвалида корчить. Сушимся. В лагере их встретили: Ольга с почти что целым брезентом, вполне сносного вида Анчутка, разожженный костер. Было и на чем посидеть: Ольга заставила болящего-скорбящего пойти и наломать лапника. Принялись разбирать спасенное барахло – и выяснилось, что компания снова внезапно разбогатела, пусть и на свои же вещи. Снова были чайники-котелки, были спальники – сырые и грязные. Ольга радовалась своей кружке: |