Онлайн книга «Опасный привал»
|
– За что? – Пацанятам шеи намылили. Песни петь заставляли. Вещи отобрали. – Вещи-то наши, – напомнил Колька. – А они сказали, что их. Вы чужие, они свои. Я говорю – вы слышали. – Она, развернувшись, собралась дать деру, но Пельмень свистнул: – Стой. Лиза глянула через плечо: – Зачем? – Спросить хочу. – Валяй. – Кто ночью наш лагерь разорил? – Не знаю. Все? Колька поднял руку: – Еще вопрос. – Ну? – Почему вы тут все озверелые? Пороть некому? Лизка не разозлилась, не оскорбилась, ответила спокойно, даже с удивлением – неужто, мол, непонятно: – Некому. Было шестеро, теперь только трое – Сом, Мосин и… Курочкин. – Тут она поспешно подчеркнула: – Но он ни при чем. – Хороший Сергей Валерьевич? – чуть улыбнувшись, спросил Колька. – Это мой отец, – заявила Лизка, справедливо подчеркнув, что папа – большая ценность и не у всех есть. – Вот оно что. – Но все-таки Пельмень не верил: – На целый гидроузел с поселком всего трое мужиков. – Так где ж взять, если нет. За войну все кончились. Это еще ничего, если б не Швах – пацаны давным-давно друг друга покрошили. Но и то против него… Так, ну все-все. Я говорю: порежут. – Посмотрим, кто кого, – успокоил девчонку Пельмень. Лиза пяткой притопнула: – Тут не Москва вам! Сгинете – никто никогда не найдет и искать не станет! Много тут вас таких ходило… Колька прервал: – А между прочим, чего это ты за нас переживаешь? Пельмень уточнил: – Ты-то разве не с ними со всеми, не с Махалкиным? – А вы дурак, Натан Натаныч, – признала Лиза, тут что-то вспомнила, вынула откуда-то узелок, сунула в руки Кольке и скрылась в кустах. – Натан Натаныч? Пельмень отмахнулся, размышляя. Пожарскийразвернул сверток, внутри оказалась Олина кружка с подсолнухом. Сообщения егозы никого не напугали, зато прояснили. Трудно представить, что под боком Москвы может быть такое, но вот, есть. Куча дефективных, которые держат себя хозяевами, и один-единственный участковый. Прошли еще, Андрюха вдруг сказал: – Никол, я, кажется, понял. – Что? – Ща. – Он бережно извлек из-за пазухи карту, разложил ее аккуратно, чтобы не порвалась мокрая бумага. Колька посмотрел, куда указывал Андрюхин палец: «Дет. дом». – А ведь точно, Андрюха. Мы его и видели, с Анчуткой, когда лес добыли для плота. Детский воспитательный дом Крупской. – Вот так-так, – огорчился Пельмень, – и молчали. – Да мы все много о чем молчим. Просто к слову не пришлось. – Затопленный? – Болото. Тогда все сходится, видать, все они оттуда? – Как же их не эвакуировали в сорок первом. – Может, не успели, немец быстро подошел. – Или вода, – мрачно закончил Пельмень, и дальше шли молча. Обходили чьи-то бывшие дворы, сараи, замшелые сады и прочее, в одном месте из земли выступал фундамент какого-то капитального здания, расположенный перпендикулярно к каналу, и обрывался прямо в него, как отрезанный. Вот в одном таком узком месте, где так называемая набережная совсем скукожилась, и вылезли эти четверо. Двое – вроде знакомые по побоищу со Швахом, и еще двое – незнакомые, но вполне крепкие мерзавцы. Преградили путь, один, рябой с облупленным носом, пустил цевкой слюну в пыль: – И че? Маленьких обижаем? – Взрослых тоже, – утешил Колька, скинув с плеч лишнее, – которые по дорогам вдоль ходят, не поперек. А что Швах, не пришел сам? – Плевать на Шваха, – заявил второй, в рваном тельнике, с зубами как у лошади. – Вы нашу пацанву у дюкера обидели. Огребли у шлюза, мало показалось? |