Книга Опасный привал, страница 59 – Валерий Шарапов

– Суки кулемские, болотные твари. Сколько по стране бродили, никогда не видел, чтобы только хозяин отлучился – и сразу мародеры налетели. Стрелять таких надо.

– Тс-с-с. – Колька поднял палец, Андрюха навострил уши.

А вот и они, соколики. Кто-то чесал через кусты, вообще не прячась, треща ветками и громко разговаривая.

Мужики не сговариваясь схоронились за зарослями. Вскоре на поляну вышли две рожи: подлый Махалкин, второй – из той же шайки. «Прошел урок даром», – понял Андрюха.

Перли они весело, как на работу, не таясь, деловито галдя и чуть не засучивая рукава. Было слышно: «Да чего бояться? Их вчера того…» – «Чего?» – «…все равно никого нет» и прочее. Вышли и принялись растаскивать чужие вещи, да так увлеклись, что не сразу увидели, как на поляне стало людно.

Колька и Андрюха вышли из зарослей и встали, покамест молча рассматривая гадов.

Первым опомнился Махалкин:

– Эта как?

– А так, – объяснил Колька и развил мысль: – Кто ж вас учил по чужим вещам шариться?

– Канальские крысы, – припечатал Пельмень, а потом спохватился, как бы осененный мыслью: – Слуша-а-айте. А это не вы нашего друга покалечили?

Те хором заорали:

– Да че сразу мы-то?!

– Ну да, разве больше некому. – Колька деловито выломал прут из ивняка, пару раз шлепнул по голенищу кирзача (получилось громко и устрашающе). – А ведь товарищ наш в больнице, к вечеру кончится…

Андрюха, тотчас сообразив, продолжил с угрозой:

– …и есть такое мнение, что это вы ему, сонному, переломали ребра и шею.

– Чокнулись! – вякнул второй, не Махалкин. – Это не мы!

– А пускай, – сказал Колька, – передадите кому надо.

Пельмень же обличал:

– Если не вы, откуда знаете, что тут вещи брошенные? Сорока принесла? Ну вот…

Махалкин, который только стоял, насупившись и сопя, просто развернулся и кинулся бежать. Приятель замешкался, потому Андрюха в броске ухватил его за тощую щиколотку и повалил. Что дальше – Колька не видел, побежал ловить Махалкина. Бежал он как лосенок, напролом и дорогу знал лучше, но, конечно, не сдюжил. Колька нагнал, подсек, Махалкин, не сбавляя ходу, шлепнулся на землю плашмя. Колька собирался навалять, но тот уж больно жалко скукожил морду, собрал в старушечий кулачок, залепетал:

– Ну, дяденька же, ну не мы это, не мы…

Но только Колька его выпустил, как тотчас подлец попытался заехать коленом в пах – едва получилось заблокировать удар. Колька увязал гада в узел, аккуратный, но тугой, так что гуттаперчевый мальчик заорал в голос. Ему с берега вторил его приятель, которого, судя по всему, порол Андрюха. Колька сжалился, прекратил экзекуцию, поднял негодяя с земли, приказал:

– Выворачивай карманы. Живо.

– За́раз, за́раз, – приговаривал Махалкин, выкладывая: Андрюхины блесны, несколько кусков сахару, пачку Колькиных папирос, Ольгину расческу, еще что-то. Потом сказал: – А это даже не помню, ваше – не ваше… Ох, растяпа. – Это потому, что вещица, похожая на зажигалку Яшки, вывалилась из кармана и затерялась в траве.

Махалкин сделал движение, как бы падая на коленки, чтобы найти, Колька машинально наклонился, но глаз не сводил – и очень правильно. Махалкин выхватил нож. Надо же так случиться – Колькин собственный.

Это уже наглость. Колька, моментом обезоружив негодяя, уложил его мордой в траву, закрутил ему за спину подлую ручонку так, что тот разорался.