Книга Опасный привал, страница 57 – Валерий Шарапов

Поддерживая одежу, он стоял с видом идиота, раззявив рот, а медик выдавала напутствия:

– Понаблюдайте двадцать четыре часа. Покой, строгое воздержание, если заболит – забегите за аспиринкой, одну с собой дам. Атеперь на выход, граждане. Тут не Дом колхозника.

– А может, сразу дадите, еще аспиринку-то? – попросил Яшка, потирая задницу.

– У меня лимит. Надо будет – придете, тут открыто круглые сутки.

Она ушла.

Ребята, покинув ФАП, устроили совещание. Легко сказать – надо будет, придете. Это же значит, что минимум сутки предписание Сомнина не получится выполнить. Колька разрешил неразрешимый вопрос:

– Ну и пошли на старое место.

– Пошли, – согласился Пельмень, – просто не будем на шлюз соваться, всего делов.

Ольга немедленно прицепилась:

– Чего это – не соваться? Почему?.. А, понимаю – Мосин?

Колька неискусно удивился:

– Что за Мосин?

– Тебе виднее. Наверное, который уток стреляет, августа не дождавшись.

Колька удержался, не дрогнул и твердым голосом заявил:

– При чем тут утки? Шлюз – режимный объект.

– Ах, режимный, – протянула она и собралась устроить свару, но Андрюха резонно напомнил:

– Товарищи, нам еще брезент штопать, надо пойти пожитки поискать. И этого вот, – он ткнул пальцем в Анчутку, – наблюдать. Оля, возьмешь на себя?

Она только отмахнулась.

Дождь закончился, снова солнце в небе и отпуск продолжается – ему-то все равно, идет себе. Тревожно было возвращаться на старое место у чертова шлюза, причем всем. Кольке, Пельменю и Анчутке – потому что они знали все, Оле – за компанию. Она человек умный, проницательный и понимает, когда кто-то где-то что-то крутит. К тому же постоянно упоминается некий Мосин, какой-то опасный человек на шлюзе. Абсолютно все знают, что плохо, когда Мосин на шлюзе, надо держаться подальше от них обоих. Это Оля уже поняла. Были соображения относительно того, почему Мосин – это плохо, и было бы желательно прояснить всё до конца. Но пока было не время да и неохота.

Хороший день складывался.

Они, как в первый беззаботный день в Кулеме, шли по солнечному берегу, вот он раздвоился, повел заботливо прочь от кулемского шлюза. Сам канал сверкал приветливо, вода в нем оказалась не обычной, угрюмой и серо-зеленой, а морской, похожей на малахит да бирюзу. Ветер шуршит в пустом – Колька влез и проверил – густом ивняке, птички щебечут, мелочь рыбья плещет.

В общем, полная безмятежность и нечего надумывать страсти-мордасти.

Да, и на шлюзе – никого. Будка на замке, окна задраены ставнями. Даже створы шлюза выглядят так, как будто давно вросли в дно и понятия не имеют, как это – открываться.

На старом берегу все как раньше. Кострище окопано и присыпано, на месте побоища распрямилась старая трава, наросла и новая. Анчутка, не теряя ни секунды, показушно плюхнулся на знакомую траву и растянулся хворать. Работать он не станет. Колька с Пельменем собрали дровишки для костра, самое удобное для сидения найденное бревнышко предложили Оле.

– Спасибо, – поблагодарила она, оценивая масштабы повреждений палатки.

При дневном свете и на спокойную голову все казалось не так уж страшно. Крупных повреждений, с рваными краями, по пальцам перечесть, остальное – мелочовка. Если бы не комары, можно было бы даже не зашивать, будет вентиляция.

«Глаза боятся – руки делают» – Оля достала нитку и иголку, принялась за починку, начав с самой маленькой дыры. Скоро в мире все перестало существовать, кроме возвращения к жизни этого куска брезента.