Онлайн книга «Личное дело господина Мурао»
|
– Да, господин Уэда позвонил мне еще неделю назад. Мы договорились, что я съезжу снять одно мероприятие для него. Да – кем бы ни был тот, кто сейчас сидел перед нами, он сдержал слово. И, как только смог, немедленно использовал свои связи, чтобы найти для Кадзуро хорошую работу. – Что ж, я очень, очень рад этому. И прежде, чем мы начнем, наконец, срывать покровы с этого дела, я бы хотел спросить господина Мурату, как могу отблагодарить и его. Ведь это именно вы, насколько я знаю, задержали того человека? – О, не беспокойтесь, – сказал Хидэо. – Я всего лишь помог Эмико, которая уже схватила преступника за рукав, а в остальном тот вечер был для меня всего лишь небольшим приключением. – Что ж, тогда начнем. Эмико, вы будете рассказывать? Я кивнула, отодвинула чашку в сторону и положила перед собой записи, которые сделала за последние две недели. На кухне хрустально звякнула посуда, как будто кто-то слушал наш разговор, но не успел замереть к тому моменту, как в кабинете наступила тишина. Новая прислуга?.. – В десятом году Наоко родила мальчика Таро, – начала я. – Семья жила не очень богато, и женщина устроилась работать почти сразу после родов. Вскоре мать Наоко умерла, за сыном стало некому присматривать, и ей пришлось брать его на работу в сэнто. Я рассказала о том, как мальчик получил ожог. – Шрам остался на всю жизнь, и Таро всегда его стеснялся. Тем более, он красивый юноша – тем ужаснее смотрится эта отметина. Лет в тринадцать или четырнадцать, точно не знаю, он впервые побывал с матерью в театре на представлении кабуки и понял: он хочет быть оннагата[63]! Может быть, на это желание повлияло то, что в детстве Таро переодевался в девочку. Но главное, плотный грим позволял скрыть шрам, который он так ненавидел. И он начал учиться актерскому ремеслу, насколько ему позволяли деньги, время и способности. Насчет последнего: актером он оказался все-таки не самым талантливым, поэтому в больших постановках он никогда не принимал участия. И конечно, играл не в Минами[64], а где-то в небольшом театре на окраине. При всем этом Таро надо было работать, чтобы помогать матери, – и он устроился в одно заведение в Гионе. А вот там со мной случилось нечто забавное. Когда я пришла расспросить о Таро, меня познакомили с хозяином и Мики – девушкой, которая хорошо общалась с ним. Они оба нахваливали мальчика, рассказывали, как он внимательно обслуживает гостей, как развлекает их, как знает этикет, историю, музыку!.. Но потом мне показали фотографию, где есть Таро, – и я не узнала его среди прочего персонала. Я сделала паузу, чтобы присутствующие могли догадаться: это была деталь, которую пока не знал никто, кроме меня. Но все трое молчали. Тогда я достала из сумочки фотографию, которую мне разрешили переснять в ресторане, и положила ее на стол. Кадзуро, взглянув на нее, догадался первым: – Он работал… гэйся? – В каком-то смысле да. Та девушка, Мики, сказала, что по-настоящему он не обучался – я имею в виду, как положено, годами, со всей серьезностью, потому что сейчас осталось совсем уж мало мужчин, кто работает в этой профессии. Строго говоря, Таро просто обслуживал в этом костюме несколько столиков, подсаживался для беседы и все в этом роде. В тот ресторан ходят только туристы, в основном американцы и французы, которые по-настоящему и не знают этикета, но их очень впечатлял сам факт, что тут работает гэйся-мужчина, как в старые времена. Говорит, ему неплохо платили… |