Книга Личное дело господина Мурао, страница 85 – Даша Завьялова

– Пока Наоко работала, за Таро присматривала бабушка. Однако, когда ему было пять, она умерла. Таро уже подходил к тому возрасту, когда мальчиков перестают допускать в женскую половину. Чтобы посетительницы не возмущались, Наоко придумала для сына «игру»: уже в самое первое посещение сэнто переодела его в девочку. Близко она ни с кем не общалась, а потому многие горожане, посетители сэнто, и считали, что у нее дочка. Когда Таро было шесть, произошло несчастье. Он прятался за бойлером, чтобы подглядывать за девушками. В общем-то, он в своем возрасте вряд ли что-то понимал, скорее всего, ему просто была любопытна разница между мужчиной и женщиной. Но одна из девушек заметила его, как-то выяснила, что он мальчик, и решила… наказать. Поймала его и прижала щекой к раскаленному бойлеру.

– Бедный ребенок! А скажите, не знаете ли вы, где он теперь работает?

Господа Канэко задумалась.

– Давно я с Наоко не общалась… пару лет назад она купила дом в пригороде, а Таро жил где-то у дальних родственников в Арасияме. Кажется, в той семье только девочки, поэтому его даже усыновили. Из пригорода хотя и не очень далеко до Гиона, но все-таки из Арасиямы ездить удобнее.

Арасияма… Это ведь совсем близко от нас. Все это время преступник жил в соседнем районе – и, может быть, мы даже встречались в трамвае или поезде.

– А в Гион он ездил, потому что работал там?

– Да, в одном ресторане… как же его? Вот – «Белая луна».

Две недели я ездила, ходила, говорила с людьми, записывала, думала, перечеркивала и снова записывала – и, наконец, в моем блокноте выстроилась вся цепь событий. Осталось лишь одно белое пятно – время и место, где настоящего Мурао Кэнъитиро заменил тот, кто теперь восстанавливался после ранения.

Надо ли говорить, что я с нетерпением ждала дня, когда могла бы заполнить этот пробел – и вот, наконец, он настал.

Мы втроем уже подходили к дому напротив рекана, как вдруг Хидэо спросил:

– А вы собираетесь сразу задать ему вопрос, кто он такой?

– Да, – сказал Кадзуро, в то время как я ответила: «Нет».

Хидэо отметил, что об этом, пожалуй, следует договориться. Я настояла, что сама задам этот вопрос хозяину дома, когда придет время.

Тот уже ждал нас в том самом помещении, которое играло роль его кабинета. Осколки шкафа, конечно, уже были убраны – видимо, новой прислугой, – а стул около секретера заменила инвалидная коляска. Безымянный человек, который сидел в ней, выжил, окреп и хорошо выглядел – однако больше не мог ходить из-за того, что пуля попала в позвоночник и повредила его.

– Как видите, друзья, я не мог встретить вас у порога, – весело сказал он.

И снова я испытала какую-то непонятную симпатию к нему. Может быть, и неважно, что имя этого человека при рождении не было Мурао Кэнъитиро? Ведь это никак не влияет на то, что тот, кого я знаю уже два года, хорош собой, умен и обходителен. Кроме того, теперь ведь выяснилось, что он не совершал того поступка восемнадцать лет назад – и получалось так, что и преступником он не был.

– Прежде всего скажите, господин Накадзима, – продолжал человек в инвалидной коляске, – связались ли с вами из «Майнити Симбун»^[62]? Как только я немного пришел в себя, то немедленно потребовал телефон и позвонил туда, чтобы спросить, нет ли у них работы для прекрасного фотографа.