Онлайн книга «Личное дело господина Мурао»
|
Кадзуро слушал меня с такой блаженной улыбкой, как будто история подтверждала какую-то его правоту или, по крайней мере, его забавляла. – А я бы посмотрел, как ты бы писала любовный роман, – это было бы интересно! – Ты подумал о том же, о чем и я, Кадзуро. Ему уже один раз пришлось сменить жанр одновременно с тем, как он сменил женщину. Видимо, именно поэтому он решил, что для литературного рабства лучше найти кого-то, с кем он будет связан только деловыми отношениями: так он надеется сохранить этого человека надолго или даже навсегда. – А тебе что, до сих пор хотелось бы иметь с ним какие-то другие отношения? – Нет, уже нет. Ни за что. Он, конечно, такой… как тебе сказать? Как произведение искусства: красивый, обходительный, хорошо говорит… но то, как он обращается с людьми – без прямого насилия, но с таким хладнокровием – просто невероятно. Он даже не понимает, что у других людей есть свои чувства, желания, планы… – Думаешь? А мне кажется, он все понимает. – Но если бы он это понимал, разве вел бы себя так? – Нельзя быть по-настоящему плохим человеком, если не умеешь сочувствовать другим, Эмико. Не могу сказать, что Кадзуро редко делился со мной своими наблюдениями о людях, но обычно он только констатировал факты: кто-то плох, кто-то жаден, кто-то зол, а кто-то глуп… Рассуждения о сложности человеческой натуры он считал чем-то сентиментальным и даже постыдным. Но в последние месяцы он как будто начал меняться, задумываясь о том, что не все так однозначно, и иногда позволял мне заглянуть в свои мысли. – Именно способность понимать чужие души, – продолжал он, – дает возможность управлять людьми и использовать их в своих интересах. По-настоящему плохие люди как раз отлично понимают других. Тот, кто не понимает ничего о ближнем, действует и хорошо, и плохо – наугад… Подошел поезд, и мы поехали домой, молча переваривая все, что узнали. – Я рад, что ты сегодня приняла такое решение, – вдруг сказал Кадзуро, когда мы сошли на своей станции. – Мне бы не хотелось, чтобы ты оказалась в числе его девушек. За этой ситуацией смешно наблюдать со стороны, но не тогда, когда в нее втянут кто-то из твоих друзей. Тем более что в твоей истории остался один интересный вопрос: что сейчас с этими женщинами? – Не поняла. Ты о ком? – Две женщины, которые писали для него романы. Почему они молчат о своем авторстве? Они живы? Я остановилась и оперлась на забор: мне вдруг стало страшно, даже затошнило. – Вторую я знаю: это племянница госпожи Итоо. Она уволилась и уехала, но думаю, с ней все в порядке, иначе я бы знала… наверное. Но первая? Про нее мне ничего не известно. Погоди, давай посидим немного. Я присела на каменные ступеньки, ведущие в какую-то лавку. Кадзуро сел рядом. – Яэ с кем-то встретилась там, – сказала я, немного успокоившись. – Кто-то пообещал показать ей дом Наоко. Она отправила Мурао телеграмму… сейчас вспомню… да: «Уехала искать дом Наоко. Вечером мне его покажут. Приеду завтра». Похоже, что дом она не нашла. А потом кто-то пообещал показать его ей, назначил встречу, и, судя по всему, поздно вечером, раз она не рассчитывала успеть на вечерний поезд – неважно, была это пятница или суббота. Я взглянула на небо. Гроза, казалось, обходила город стороной. – Съездим туда? Кадзуро посмотрел на меня с удивлением: |