Книга Личное дело господина Мурао, страница 45 – Даша Завьялова

Мы оставили велосипеды во дворе и зашли внутрь.

– Здравствуйте, – сказала женщина за стойкой. – Моя фамилия Итикава, Итикава Каоми. Хотите остановиться у нас?

– Здравствуйте, госпожа Итикава. Мое имя Накадзима Кадзуро, а это моя подруга Арисима Эмилия. Мы из Киото. Комнаты мы возьмем… может быть, вечером, – сказал Кадзуро. Наверное, хотел, чтобы хозяйка не потеряла к нам интерес и продолжала считать гостями. Я вспомнила, как сама без конца хвалила еду в разговорах с госпожой Акаги, и сдержала улыбку. – Мы приехали сюда, чтобы найти одну нашу знакомую. Скажите, не останавливалась ли у вас девушка по имени Танака Яэ?

Хозяйка заколебалась.

– Знаете, я не привыкла нарушать покой моих гостей…

– Так она здесь? – обрадовалась я.

– В некотором роде да…

– Что это значит? – спросил Кадзуро.

– Ох, ладно. Если бы это был обычный гость, я бы, конечно, ничего вам не сказала… Госпожа Танака приехала в пятницу вечером. Взяла самую дорогую комнату, расположилась там, отдохнула, поела, а потом спустилась сюда и стала спрашивать, не знаю ли, живет ли в Мукомати некая госпожа Одзава.

– И что вы ответили?

– Я держу этот рекан уже тридцать лет, и почти всю жизнь прожила здесь, но потом переехала в Симамото. Дочка вышла туда замуж – вот и я перебралась поближе к ней, чтобы помогать с внуками. Поэтому почти всех жителей я знаю, но не тех, кто сюда переехал в последние два-три года. Я повспоминала, повспоминала, да и вспомнила, что вроде как если проехать на запад через реку, примерно в пятнадцати те^[47]отсюда есть несколько домов на отшибе, и там, кажется, женщина с такой фамилией купила дом – в прошлом или позапрошлом году.

Я старалась сдерживать радость: мы почти нашли Наоко!

Кто знает, может быть, уже сегодня все выяснится: не находится ли она в каком-то сговоре с Мурао, который просвечивал все более явно, не она ли убила служанку в его доме и не собирается ли она сделать то же и с ним самим? А главное, жива ли ее дочь и участвует ли она во всей этой истории?

Госпожа Итикава тем временем продолжала:

– Я все это рассказала госпоже, она подумала немного и отправилась на прогулку, как она сказала. Часа через два она пришла, и в очень хорошем настроении, но страшно уставшая. Спросила меня, нет ли у меня какой простой обуви по ее размеру, а то она в туфельках, а еще – есть ли тут почта и не собираюсь ли я туда пойти. А почта у нас на станции, и я действительно туда собиралась вечером, потому что ночую-то я дома, в Симамото. Тогда она попросила отправить в Киото телеграмму от ее имени и написала на бумажке то, что хотела передать. Я положила листок в карман своего дорожного кимоно, но…

Хозяйка замялась, и я сразу вспомнила, что Яэ уехала в пятницу, а телеграмма о том, что она задержится, пришла в субботу.

– Вы забыли там записку, госпожа Итикава? – спросила я.

– Да, – ответила она, опустив взгляд. – Через час после этого мне позвонила дочь и попросила приехать пораньше: внук заболел, и она не знала, что делать. Я, конечно, разволновалась и ушла с работы раньше, даже не переодеваясь. Записка осталась в кармане другого кимоно – того, в котором я должна была уехать. Уже на станции я вспомнила, что обещала девушке отправить телеграмму, но подходил поезд, и я уехала. Содержания записки я не знала, поэтому не могла отправить телеграмму по памяти из дома. Потом я позвонила сюда и попросила горничную взять у меня из кармана ту записку и сходить на станцию, чтобы отправить телеграмму. Но, пока я занималась малышом, наступил вечер, и почта закрылась. Вот и получилось, что отправила я телеграмму только утром: приехала, сразу взяла записку, сходила на станцию и отправила. Только когда я вернулась, поняла, что госпожа Танака не ночевала у себя в комнате.