Книга Личное дело господина Мурао, страница 46 – Даша Завьялова

– Это точно? – спросил Кадзуро, немного нахмурившись.

– Когда она вернулась из деревни и решила остаться на ночь, то заплатила сразу за ночь с пятницы на субботу, – продолжала госпожа Итикава. – Я сказала, что выехать нужно будет до десяти утра. Тогда она подумала, сказала, что любит поспать подольше, и оплатила еще и следующие сутки. Так вот, когда в субботу я вернулась сюда с почты, горничная сообщила мне, что госпожа Танака не отвечает на стук в дверь. Я велела не беспокоить ее, раз уж она предупредила, что поздно встает.

Но когда в обед она так и не спустилась поесть, я начала волноваться. Сходила сама к двери ее комнаты, постучала, потом набралась смелости и зашла. Вещи ее были на месте, но футон как будто никто не трогал. Можно было бы подумать, что госпожа ушла на прогулку, не завтракая и не попавшись никому из нас на глаза, ведь и такое бывает. Знаете, не хочется гостей беспокоить без повода… Тогда я позвонила Сэцуко, горничной, что работала в пятницу, и спросила, не говорила ли госпожа Танака, что собирается снова пойти в деревню.

– Так вы не видели, что было в записке? – вдруг спросил Кадзуро.

– Нет, я же говорила, что содержания ее я не знала. Впрочем, и утром я в нее тоже не посмотрела. На почте я сразу передала ее сотруднику, сказала, что там написано и само содержание телеграммы, и адрес, и попросила после отправки выкинуть ту бумажку.

– Очень жаль. В той телеграмме госпожа Яэ писала о том, что кто-то должен показать ей дом Одзавы, поэтому она задержится в Мукомати. Может быть, вас бы это насторожило, читай вы чужие письма.

– Но я их не читаю, – с достоинством сказала женщина.

– Извините нас, мы просто переживаем за знакомую. Продолжайте, пожалуйста, – попросила я.

– Сэцуко сказала, что сама госпожа Танака ни о чем таком ее не предупреждала, но сразу после моего отъезда в рекан пришел молодой мужчина, который попросил позвать эту девушку. Она поднялась, спросила, не против ли та видеть этого человека, и девушка обрадованно пошла за Сэцуко. Теперь-то, когда вы мне сказали, что было в записке, я думаю, что это он и был – тот, кто обещал ей показать дом Одзавы.

Мужчина, значит. Если бы я сказала, что в этом деле все время чувствовалась мужская рука, это было бы нечестно: я ни о чем таком буквально не думала. Но я поняла, что это знание сильно приближает нас к развязке – наверняка этот человек, кем бы он ни был, уже где-то встречался нам по ходу расследования. Может, он убил служанку после того, как Наоко вынюхала все около дома Мурао, может, он планировал убить его – и уж точно он был последним, кого видела Яэ!

– А она его описала?

– Да нет, я не спрашивала, – сказала хозяйка. – Гораздо больше меня занимало, стоит ли волноваться об этой девушке, ведь, знаете, такая ситуация… пришел молодой человек, они пошли гулять…

– Но ведь понятно же было, что они едва знакомы!

– Знаете, девушки разные бывают, – ответила госпожа Итикава.

Кадзуро спросил, как бы нам повидать Сэцуко. Но хозяйка не захотела давать нам ее адрес и попросила приехать завтра. А когда мы уже собрались уходить, вдруг спросила, не хватились ли Яэ дома.

– Этого мы точно не знаем, – сказала я. – Мы приехали не по просьбе ее родственников… А что?

– Она ведь должна была выехать сегодня рано утром, а вещи ее так и лежат в комнате, мы не стали трогать. Если кто-то из хороших гостей приедет, их надо бы поселить в ту комнату…