Книга Отчет о незначительных потерях, страница 97 – Даша Завьялова

– Погодите, – удивилась я. – Если Тораюки знал, как выглядит Окамото Сатоми, то в моей комнате он рылся просто потому, что ему представился такой шанс, а вовсе не потому, что он перепутал меня с ней? Он ведь даже записал мое имя. Выходит, он уже в первый день знал, что я приехала сюда расследовать это дело?

– Конечно, ведь они контролировали почту и в Моккабэцу, и в Тайсэцугаве. И там, и там знали, что сюда приедете вы с друзьями. Мы с Тораюки, как и Хаясика с Окамото, успели приехать в гостиницу до метели, и у всех нас была возможность пройтись по комнатам на втором этаже.

Да, верно. Ведь и господин Иноуэ отвечал Чисако, что пришлет меня для расследования, и Томоми отправлял Мацумото телеграмму о том, что нам надо оставить две-три комнаты. Выходит, корреспонденцию читали в обоих городах с самого начала – и я только сейчас поняла, в какой же опасности мы были.

– Правда, получилось у Тораюки это убийство, как и все, за что он брался, – не очень умно, – сказала я. – Мы вычислили его, не выходя из подвала. Ну а остальное, кажется, всем известно. До вчерашнего дня каигату держали в Колокольной бухте, пока мы распутывали это дело. Когда из моих отчетов им стало ясно, что мы близки к решению загадки, их перевезли в бункер. А потом, прочитав письмо лесника, который указал Чисако на этот бункер, решили избавиться и от письма, и от самой Чисако…

– Что же, выходит… все хорошо? – спросил Хидэо. – Тораюки, Сугимура и Инагаки будут привлечены к ответственности по закону, Хаясика погиб, причем весьма глупо, но справедливо, запутавшись в снастях рыбаков, которых чуть не погубил…

– Ах да! – сказал Канда. – Забыл рассказать одну деталь. Знаете, почему Хаясика бросился бежать по помосту?

Я удивилась:

– Конечно. Он увидел меня и понял, что Чисако в бухте явно не одна…

– Совсем нет. Тораюки рассказал, что с самого утра Хаясика был не в себе – его мучил дурной сон: садзаэ-они гнала его в море, мстя за рыбаков, пока он не утонул. И этой садзаэ-они были вы, госпожа Арисима. В подвале он успел переговорить с Тораюки и узнать, что его новая женщина, госпожа Окамото Сатоми, изучала его преступные схемы и наверняка собирала какие-то документы. После эвакуации он увидел, как вы идете к машине Танабэ с папкой, понял, что в ней находится, и неприятно удивился вашей расторопности. Тогда-то он вас и запомнил.

Вот оно что! Сон вдруг стал явью – неудивительно, что он запаниковал. Я бы и сама на его месте испугалась… И тут меня словно осенило: ведь и мне вчера ночью привиделось что-то похожее, только я уже и не помнила, что именно.

– Ужасно. Чисако, но зато, видите, вам не о чем переживать: не вы способствовали гибели Хаясики, а я. Это меня он принял за садзаэ-они.

– А я уж вся извелась, госпожа Арисима! Но вы тоже не переживайте, он ведь сам виноват. Я, правда, теперь не очень понимаю, жаль мне его или нет. Господин Канда так расписал его мотивы, что чуть ли не оправдал его в моих глазах.

– Нет-нет, – сказал Канда. – Я ведь даже уточнил, что не оправдываю его. Так ведь можно договориться и до того, чтобы пожалеть Манха.

Чисако удивилась:

– А его-то почему? У него тоже были какие-то благородные мотивы?

– Совсем нет. Но он в свое время дорвался до всех удовольствий, которые дают деньги. Неразборчивые связи привели его к болезням, которые, вероятно, уже перешли в стадию неизлечимых, а еще он перепробовал все яды, которые только могут позволить себе обеспеченные люди… Так что он сам подписал себе смертный приговор. И несмотря на то что он молод, дни его, вероятно, на исходе.