Книга Отчет о незначительных потерях, страница 40 – Даша Завьялова

– Это Тораюки, да? – спросил Мацумото. – Я в темноте и не приметил, что у него руки искалечены.

– Да.

Кадзуро спросил:

– Тораюки – это который?

– Высокий молодой мужчина, такой неловкий. Он еще уронил свои тайлы, когда садился за стол, – ответил Хидэо.

– Он убил? Надо же, смотрится каким-то увальнем.

Надо было решать, что делать в следующие несколько часов, пока не придет помощь. Мы условились, что не будем сообщать никому и ничего о результатах нашего эксперимента, а когда придет помощь, господин Мацумото выберется первым и сообщит службам спасения и полиции, что мы подозреваем Тораюки.

– А впрочем, нас ведь всех до единого задержат и отвезут в участок, – сказала я. – Разве нет?

– Нас тут девятнадцать человек. Вернее, восемнадцать и тело госпожи Окамото. У полиции на всем побережье разом не найдется пяти машин, чтобы отвезти всех в Моккабэцу. Да полиция и побоится держать под арестом большую часть присутствующих. – Мацумото коротко рассмеялся. – Еще и сразу после спасения!

Пробираясь обратно в игральный зал, я спросила, обернувшись в темноту:

– А почему в Моккабэцу? Разве Тайсэцугава – не центр уезда? Здесь ведь тоже должен быть полицейский участок.

– Центр, – ответил Мацумото. Мы вышли в общий зал, и я сразу пошла к печам, чтобы согреть руки. – Только у нас здесь ни полиции, ни врача. А в Моккабэцу, например, нет настоятеля, храм стоит закрытый, и они ездят сюда к нам. Забудьте все, что знали о течении жизни в Киото. Здесь многого нет, многое не работает, а многое устроено не так, как вы привыкли, – я же говорил.

Он подбросил углей в обе печи и попросил Кадзуро и Хидэо помочь ему отнести тело в помещение, где играли в карты. Там они положили ее на составленные вместе столы.

Я спросила у Кадзуро, сколько времени. Он всмотрелся в стрелки на наручных часах и сказал, что идет четвертый час утра. Если мы спустились сюда около семи вечера, значит, прошло всего восемь часов, хотя казалось, что мы здесь целые сутки. Перевозбуждение от последних событий постепенно утихало, и я снова ощутила сильную жажду. Болела голова. Кислород поступал в подвал только через шахту, заваленную обломками, безостановочно топились печи, а еще тут дышали и пили алкоголь почти два десятка человек.

Вернувшись в угол софы, я прикрыла глаза и мало-помалу задремала.

Проснулась я от грохота и сначала подумала, что это новая серия толчков. Но уже через несколько секунд стало понятно, что звуки слишком размеренные. Предметы не падали, а люди, кто не спал, переговаривались спокойно, вполголоса.

Это могло означать только одно: нас спасают.

Я облизала губы. Пить хотелось еще больше прежнего, начала болеть не только голова, но и шея, а от неподвижности я замерзла. Мне пришлось встать, размяться и даже попрыгать немного.

– Сколько времени? – спросила я.

Изо рта у меня шел пар. Печи уже не справлялись с отоплением подвала, куда понемногу проникал холодный воздух из шахты.

Кадзуро ответил, что шесть утра и что сейчас, видимо, устанавливают технику наверху.

– Значит, скоро нас поднимут?

Вместо него ответил Хидэо, против обыкновения бледный и невеселый:

– Я бы на это не надеялся. Часов десять точно придется здесь еще просидеть, если не больше. Но если крупные обломки уберут быстро, нам хотя бы передадут воду. – Он с силой потер лицо ладонями, как бы стараясь проснуться.