Книга Отчет о незначительных потерях, страница 39 – Даша Завьялова

После того как я осмотрела руки Канды и отправила его к остальным, я спросила Мацумото, что это за человек.

– Эти двое молодых людей, он и господин Тораюки, – знакомые господина Хаясики. Вернее, как я понял, близко-то он знает только Тораюки… а вот, кстати, и он.

Хидэо действительно привел высокого мужчину, который держался рядом с Кандой.

– Как вас зовут?

– Тораюки Итиносе.

– Пожалуйста, покажите руки, – сказала я, как уже говорила до этого шесть раз, когда приходили другие люди. Тораюки спокойно протянул руки ладонями вверх, и у меня перехватило дыхание: я увидела то, что искала.

На безымянном пальце у него не было фаланги.

– Спасибо, господин Тораюки, – сказала я как можно спокойнее. – Можете возвращаться.

Я чувствовала, как сильно бьется мое сердце. «Пообещайте, что дадите знать, если встретите человека без одной фаланги на руке. Взамен авансом я сообщаю вам, что он опасен», – сказал мне вчера вечером Никитин.

Именно об этом я вспомнила, когда попросила помощи с осмотром рук.

Хидэо, который не знал, что я нашла искомое, тут же привел следующего человека. Впрочем, это было хорошо. Нельзя было дать понять Тораюки, что увечье его выдало.

– Курода Токихико, – представился мужчина.

Мысли у меня путались, но я привычно произнесла:

– Пожалуйста, покажите руки… Спасибо, вы можете идти.

Когда Хидэо увел его, хозяин вдруг спросил:

– Вас что-то заинтересовало в Тораюки?

– Было заметно?

Не то чтобы я испугалась, но меня определенно расстроило наблюдение хозяина.

– Мне – да. Расскажете, как закончим.

Наконец руки всех присутствующих были проверены, хотя ни один человек, которого я осматривала после Тораюки, меня уже не интересовал. После этого я позволила привести замерзших людей обратно к печам, а затем позвала Кадзуро, Хидэо и господина Мацумото в дальнюю комнату, где мы могли бы спокойно переговорить.

Выходя из игрального зала, хозяин запретил приближаться к телу госпожи Окамото.

Я шла, уже привычно выставив перед собой руки, хотя мое зрение давно настроилось на темноту, а план помещений я почти выучила. Но мне становилось все хуже физически, и я боялась упасть – от слабости, а не оттого, что столкнусь с каким-то препятствием. Мне было то жарко, то холодно, ужасно хотелось пить, а то, что я только-только видела перед собой руки убийцы, только добавляло волнения.

– Слушайте. Вчера я говорила с тем русским, который называет себя геологом. Он почти ничего не рассказал мне по делу, как мне сначала показалось, но обронил две важные вещи. Об одной из них я уже всем вам рассказывала: это имя Окамото Сатоми, которая нашла какие-то сведения по делу каигату. И теперь в этом можно не сомневаться, раз мы нашли ее тело.

– Но почему ее убили здесь? – спросил Хидэо. – Ведь никто не мог знать, что случится землетрясение.

– Определенно! Это значит, что у кого-то возникла необходимость убить здесь и сейчас, и ему помогла вторая серия толчков. Необходимость эта была острой, судя по тому, как неловко он это сделал. Почему?

– Потому что она его узнала. Причем, видимо, только здесь, в подвале, – сказал Кадзуро.

– Точно. Когда утром я рассказывала о разговоре с Никитиным, то забыла упомянуть кое о чем. Он сказал, что идет со мной на сделку. С меня требуется дать ему знак, если я встречу человека без фаланги, а он за это сообщил мне, что этот человек опасен. И уже затем, видимо, в связи с этим человеком, он назвал имя Окамото Сатоми. Нет сомнений, опасный человек без фаланги – тот, кого она узнала. И он же – тот, кто убил ее так поспешно. Может быть, она даже и узнала-то его не в лицо, а по рукам…