Книга Отчет о незначительных потерях, страница 34 – Даша Завьялова

Я подумала, что могла бы поделиться этими мыслями с Кадзуро и Хидэо, но для этого нужно было встать, пройти по темноте мимо людей, сидящих на полу, и найти угол, где нас никто не услышит. Я решила, что сделаю это позже.

Очень скоро я пожалела о своем решении.

Началась вторая серия толчков. В углу кто-то слабо вскрикнул – то ли женщина, сидевшая за столом с Мацумото, то ли юноша, который не смог поиграть в первый кон.

– Отойдите все от лестницы! – громко крикнул Мацумото в перерыве между толчками.

Он, видимо, переживал за ту стену, что примыкала к пролету. Но толчки прекратились, а подвал снова выстоял. Только обломки осели глубже, и в тусклом свете углей мы увидели новое облако пыли. Я почувствовала, как эта пыль забивает горло. Жажда стала сильнее, и чтобы отвлечься от мысли о воде, я решила все-таки поговорить с друзьями – тем более что люди, сидевшие на полу, уже поднялись на ноги.

– Мне нужно с вами посоветоваться. Я думаю над одной вещью и не могу понять, – сказала я, тронув за плечи Кадзуро и Хидэо. – Пойдем туда, где играли в карты.

Мы встали и начали осторожно пробираться в полутьме. В маленьком помещении размером не больше десяти татами было совсем темно и холодно: ни свет, ни тепло от печей сюда не доходили, но при этом тут было очень душно.

Я поводила руками вокруг себя.

– Здесь точно никого нет?

– Подождите, Эмико. Я зажгу огонь, – сказал Хидэо.

В темноте мой слух обострился, и я отчетливо слышала, как он шарит по карманам и достает гремящий коробок. Он чиркнул спичкой. Я хотела было сказать, что он так ничего не осветит, но он поджег какую-то бумагу – наверное, газету, что нашел в кармане, – и высоко поднял ее.

Этой вспышки света хватило, чтобы убедиться: мы в комнатке одни. Хидэо бросил горящую бумагу на пол, затоптал ее и спросил, что случилось.

– Я упускаю что-то важное, но не могу понять, что именно. На обеде я говорила, что этот Никитин должен был встретиться с некой Окамото Сатоми, помните? Но как? Переводчик Симидзу не позволил бы ему обсуждать с местными такое скандальное политическое дело.

– Но с вами-то ему удалось переговорить, – сказал Хидэо.

– Да, я улучила момент, чтобы показать ему знаками, чтобы он зашел ко мне. Но эту Окамото он не знает в лицо. Может быть, и она его. Как же они собирались договориться за спиной Симидзу? И как вообще связались, чтобы условиться о встрече? Почему они не поговорили о деле через тот же канал, через который договорились? Не говоря уж о том, на каком языке они общались бы: здесь хотя бы можно предположить, что Окамото владеет, например, английским…

Кадзуро спросил, не считаю ли я, что Никитин просто соврал мне.

– Может быть, но у меня нет оснований так думать.

На некоторое время они замолчали. Мне становилось все холоднее и холоднее, и я теряла способность думать, зато все больше раздражалась.

– Ну же. Здесь что-то очень простое…

– Так, – сказал Кадзуро. – Я думаю, они должны были встретиться, потому что она хотела передать ему что-то, но не на словах. Это был какой-то предмет.

Я подумала и согласилась:

– Да. Скорее всего, ты прав. Но как они должны были узнать друг друга? Подать какой-то условный знак?

– Нет. Иначе он должен был бы подавать этот условный знак решительно всем японкам подходящего возраста, которых видит. Это был бы скандал.