Онлайн книга «Отчет о незначительных потерях»
|
– А может, они причастны и к их исчезновению? Ведь вся эта история им на руку, – сказал Кадзуро. – Вряд ли. Получить политическое влияние за счет небольшой помощи бедствующему народу – да. Но именно поэтому каигату и нужны им живыми. Если ты имеешь в виду, что они могли бы инсценировать вину японских властей, – то игра, как мне кажется, не стоит свеч. И уж точно она недостойна народа, победившего в войне. Тут что-то другое, совсем другое… Конечно, я побаивалась разговора с Никитиным – хотя, признаться, нет-нет да и плакала по ночам последний год, отчаянно желая поговорить с кем-то с родины моих предков. Раньше такого не было: это началось после короткого разговора с советским офицером в прошлом году. Однако же теперь было не до сантиментов. Я должна была вытащить из Никитина как можно больше и не рассчитывала, что он не потребует взамен никакой информации. Но могла ли я сделать это, формально не предавая интересы страны, меня приютившей? Мне предстоял тяжелый разговор, но я решила рискнуть. На ужине я села так, чтобы видеть геолога, и когда Симидзу отвернулся, быстро показала на пальцах номер моей комнаты и изобразила стук в дверь. Никитин едва заметно наклонил голову. После ужина я читала, не раздеваясь, и ждала. Около полуночи действительно Никитин постучал в дверь. Я открыла и сказала по-русски: – Заходите, пожалуйста. Мне самой было странно слышать свой голос. Конечно, я читала на русском языке, потому что часть моей библиотеки, привезенной из Европы, составляла именно русская литература. Но общаться на языке мне было не с кем, разве что читать вслух, чем я иногда и занималась дома, не желая терять навык. – Что вы, – ответил геолог. – Это неприлично: в такое время быть в комнате у девушки. Господин Симидзу спит. Может, спустимся вниз? – Да заходите же. Мне не меньше вашего страшно, что нас услышат. Поколебавшись, он зашел в комнату. Я закрыла дверь и сказала: – Только, пожалуйста, говорите медленнее. Это правда, что я бегло читаю по-русски, но почти никогда на нем не общалась. Садитесь сюда. – Спасибо. А как вы додумались до «толмача»? Я это слово разве что от бабки слышал… – Это ведь родственно Dolmetscher[13]. А немецкий – мой родной язык. Да и слово это встречается в русской литературе, на которой я выросла. – Очень остроумно! Эмилия… я ведь могу к вам так обращаться?.. Расскажите о себе немного. Я попробовал навести о вас справки по своим каналам, но, честно говоря, только запутался. – Да, это неудивительно… Все началось с моего прадеда, Арисимы Сэдэо. Он владел бумажным производством, дела его шли очень хорошо, и однажды он отправился в Российскую империю заключать торговые договоры. С ним поехал его сын Кеиити. Там, в далекой и чужой стране, Кеиити встретил дочь российского купца. Ту, что потом стала моей бабушкой. Он наотрез отказался возвращаться без нее. Говорил, что не может оставить ее там, что не сможет без нее жить. Но отец и будущий тесть уговорили его проверить чувства временем. Три года они писали друг другу письма на смеси русского, японского, английского и немецкого, не желая доверяться переводчику. Три года ждали. И вот, несмотря на нарастающую напряженность между Россией и Японией, дедушка все-таки вернулся за ней. А бабушка привезла с собой сюда, в Японию, икону Николая Чудотворца и самовар. Тетя Кеико рассказывала, что соседские ребятишки сбегались посмотреть на белокурую девушку – для них это было в диковинку. Впрочем, любопытствовали и взрослые, хотя и более сдержанно… |