Онлайн книга «Отчет о незначительных потерях»
|
Я решила обсудить эту загадку с Кадзуро и Хидэо сразу после того, как напишу отчет начальнику, – и села за письмо. 16 марта Добрый день, господин Иноуэ. Весна в Саппоро пока напоминает зиму – сегодня на побережье свирепствуют снежные вихри, но, несмотря на суровые условия, я успешно начала расследование. И прежде всего спешу сказать, что народ каигату исчез по-настоящему, а не только на бумаге, поэтому мое присутствие здесь полностью оправданно. Остановилась я в маленьком городе в нескольких ри от рыбацкого поселка, где жили эти люди. Здесь довольно малолюдно, плохая инфраструктура и в целом, хочу отметить, довольно дикие места. На всякий случай к письму я приложу карту с моим расположением и другими важными точками, чтобы вы знали, где я живу и бываю. Здесь это кажется нелишним из соображений безопасности. Этим утром я побывала в том самом поселке: туда меня и моих спутников любезно отвез местный врач по имени Танабэ Каэмон. Селение выглядит странно, как будто его спешно покинули много месяцев или даже лет назад. Везде грязь и беспорядок, хотя заметны попытки наспех прибраться. Кто мог сделать эту уборку и с какой целью – неясно. Нам удалось проникнуть лишь в один дом, и там мы нашли свидетельства преступления: беспорядок, след от выстрела и чисто вымытый пол. Кому принадлежит дом, мы пока не знаем. Еще я успела узнать, что в поселок приехали две женщины с грудными детьми – и обе слегли с неизвестной болезнью. Я убеждена, что это не холера, и собираюсь поговорить с местным шаманом, который занимается их лечением. С утра я повстречалась с мальчиком, старшим сыном одной из женщин, и услышала от него необычную считалку, в которой явно прослеживается культурное влияние каигату. Это заставляет меня думать, что обе женщины – из того рыбацкого поселка. Метель, которая разразилась в обед, не дает мне закончить расспросы, которые я запланировала на сегодня. Я собираюсь посвятить остаток дня изучению книг, которые привезла с собой: они могут оказаться полезными расследованию. Письмо я отдала Миэко, которая каждый вечер относила на почту корреспонденцию гостей. Девушка посмотрела на конверт, улыбнулась и сказала: – А адрес-то, адрес напишите, госпожа Арисима! – Действительно, – спохватилась я. Видимо, я так устала, что забыла сделать простейшую вещь. И еще, что особенно стыдно, не написала ничего тете Кеико. – А нельзя ли отправить и телеграмму? Если можно, я напишу записку с текстом и адресом… – Конечно. – Миэко дала мне карандаш и бумагу. Подниматься обратно в комнату, чтобы написать адрес и записку, я не стала и вместо этого заняла один из столов в зале на первом этаже. Постояльцы уже отобедали, и только русский геолог с переводчиком оставались на месте. Никитин пил чай, а Симидзу делал записи в блокноте. Размышляя, как бы написать тете о том, что у нас тут безопасно, но при этом не особенно соврать, я стала рассматривать журналы для гостей, лежащие на столе. Я перебрала их: «Бунгей Синдзю», «Кинэма Дзюмпо», «Бунгакукай» – все от прошлого года – и увидела, что среди них лежит большая тетрадь в коричневой ледериновой обложке. Даже не подумав, что это может быть чья-то собственность, я открыла ее. Записи в ней были на русском языке. Несколько лет назад я разыскала людей, которые работали в пражской редакции моего отца. По большей части это были русские эмигранты, люди, рожденные в конце прошлого или начале этого века в Российской империи. Я переписывалась с ними некоторое время, и у них всех был такой почерк, как у автора этих записей: красивый, каллиграфический, с безупречно выверенной строкой и разным нажимом. |