Онлайн книга «Убийства в «Потерянном раю»»
|
– Так получается, что проклятие ипомеи обрушилось на мать, а не на сына? – Возможно. Этот дом просуществовал до реставрации Мэйдзи, но чуть позже был разрушен. Теперь на его месте стоят лишь многочисленные небольшие съемные дома. Девушка, которой наступили на тень 1 Рассказывает Y-кун. Совсем недавно уже рассказывали о тринадцатой ночи[78], но я тоже знаю одну странную историю, связанную с этим временем. О девушке, которой наступили на тень. Детская игра «Наступи на тень» сейчас уже вышла из моды. Нынешних ребятишек такая простая потеха не забавляет. Для нее подходила любая светлая лунная ночь, но лучше всего – осенняя. Каждый вечер, когда землю устилала блестящая белая роса и всходил ярко сияющий месяц, городские детишки выходили на улицы и, напевая песенку «Тень да Дорокудзин[79], ботамоти[80]тринадцатой ночи», пытались наступить на тени, что падали на дорогу. Одни бегали туда-сюда, пытаясь наступить себе на тень, но большинство гонялись за другими, чтобы наступить на их тени. Нужно было увильнуть от противника и в удобный момент ловко наступить на его тень. Или выскочить сбоку и постараться наступить на чью‑нибудь тень. Как водится, втроем-впятером, иногда вдесятером, а то и побольше ребятишки собьются в кучу и давай гоняться за каждой тенью. Все падали, конечно. Случалось, что и ремешки на гэта и дзори отрывались. Не знаю, когда эта игра зародилась, во всяком случае, ею забавлялись после эпохи Эдо, в первые годы эры Мэйдзи, вплоть до нашего детства, а перестали играть где‑то во время японско-китайской войны. Никто не мешал ребятишкам гоняться за тенями, но играть только друг с дружкой казалось не так интересно, и порой они делали своей добычей тени прохожих, а потом убегали. Наступив по легкомыслию на тень взрослого, можно было и схлопотать, поэтому большей частью они наступали на тень шедшей мимо девушки или ребенка, громко насмешничали и бросались наутек. Это всего лишь глупая проказа, но все равно: когда грубо топчут ногой очертания твоей фигуры, пусть это всего лишь тень, становится не по себе. Как раз об этом и пойдет речь. Был ранний вечер двенадцатого сентября первого года эпохи Каэй[81]. Осэки, дочь торговца нитками и пряжей из лавки «Оомия» в квартале Сиба-но-Сибай, навестив родственников в квартале Синмэймаэ, возвращалась домой примерно в восемь часов накануне тринадцатой ночи. Тем вечером луна тоже светила ярко. В тот год осень выдалась холоднее, чем обычно, многие подхватили простуду. Похлопывая по рукавам новехонького наряда с подкладкой из ваты, Осэки быстро шла по направлению к северу, а когда добралась до главной улицы квартала Удагава, увидела, как там носятся пять-шесть мальчишек. Слышалась песенка про тень да Дорокудзин. Когда Осэки проходила мимо, дети всей гурьбой подскочили к ней и стали гоняться за ее черной тенью на земле. Девушка хотела убежать, но было поздно. Озорные дети окружили слева и справа, спереди и сзади и увлеченно топтали мятущуюся из стороны в сторону тень. А потом, напевая песенку про тринадцатую ночь и ботамоти, громко расхохотались и удрали. Хотя мальчишек и след простыл, Осэки бросилась прочь со всех ног. Сердце колотилось как сумасшедшее, дыхание сбилось, но она все бежала и бежала и, примчавшись в родную лавку в квартале Сибай, опустилась на пол и повалилась на бок лицом вниз. В лавке были ее отец Ясукэ и мальчик-подмастерье. В испуге они тут же поспешили на помощь. Из дальней части дома примчались мать девушки Оёси и служанка Окан, они напоили барышню водой, стали утешать и расспрашивать, что стряслось, но Осэки никак не могла унять дрожь и долго лежала ничком, держась за грудь. |