Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 69 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

Из соседнего дома позвали мать Осаку. Оисэ, потерявшая единственную дочь, предстала перед Хансити с опухшими от слез глазами. Это была крупная женщина лет пятидесяти.

– Это все так ужасно, – выразил соболезнования Хансити. – Итак, я сразу перейду к делу, но хоть вы представляете, что произошло?

Оисэ всхлипнула и рассказала ему подробности прошлой ночи, но показания были теми же, что в рапорте Сёты, и он не смог найти никаких новых улик. Хансити снова задал вопрос:

– Вы совсем не рассмотрели внешность женщины?

Оисэ подтвердила, что та носила белый платок и белую юкату, но в темноте и на таком расстоянии она не смогла разглядеть что‑либо еще. Однако она согласилась со словами Осутэ о том, что женщина довольно молода.

– Она была босая?

– Да, похоже, что так, – сказала Оисэ, словно что‑то вспомнив.

Больше не осталось сомнений в том, что это молодая женщина, которая ходит босиком и одета в белую юкату. Хансити хотел найти еще какие‑нибудь зацепки, но мать Осаку заплакала, поэтому он сдался, решив, что ничего не сможет вытянуть из ее бессвязной речи, и отпустил.

– Пожалуйста, отомстите за мою дочь, – снова попросила Оисэ перед уходом. Ближе к полудню Хансити пригласил Сёту отужинать в ближайшем заведении.

– Ну что, начальник. На этом расследование окончено? – тихо спросил Сёта, наливая выпивку.

– Что ж, делать нечего. Я думаю, на сегодня это все, – также вполголоса ответил Хансити. – Итак, на мой взгляд, в этом деле переплетаются две нити. Прежде всего, тот, кто убивает людей, – это зверь.

– Неужели?

– И он не только людей убивает. Постоянно исчезают куры. Конечно, говорят, что демоница хватает всех, кого находит, и пьет их кровь, будь то человек или птица, но я думаю, что это не совсем так. Взгляни на это.

Хансити сунул руку в рукав и достал сложенный носовой платок. Сёта благоговейно взглянул на него.

– Где вы это нашли?

– Зацепилось за изгородь в конце переулка. Конечно, пустяк, но это определенно шерсть животного.

– Вот как, – сказал Сёта, осторожно разворачивая платок и разглядывая на нем пять или шесть черных волосков, которые слегка завивались на концах.

– Но это еще не все. Возле изгороди были следы четырех лап. Конечно, там бродит много кошек и собак, но у меня появилось предчувствие, поэтому я забрал это.

Хансити наклонился к его уху, что‑то прошептал, и Сёта несколько раз кивнул.

– Возможно, так и есть. Но что там с демоницей? Все‑таки это сумасшедшая?

– Так уж и сумасшедшая, – подтрунил над ним Хансити.

– Ну, знаете ли, кошкам ведь не положено танцевать^[57], а нормальному человеку явно несвойственно разгуливать с платком на голове, в юкате и босой. Согласны? – Сёта слегка надулся.

– Все так, но послушай…

Хансити снова что‑то прошептал ему, и Сёта наконец смягчился и улыбнулся.

– Понятно, прошу прощения. Уверен, что так оно и есть, в этом нет никаких сомнений.

– Кстати, у тебя есть какие‑нибудь мысли на этот счет?

Сёта снова нахмурился, задумавшись, а затем хлопнул в ладоши.

– Да, есть.

– Ну-ка, ну-ка!

– А вот, послушайте, начальник…

На этот раз зашептал Сёта, и Хансити улыбнулся.

– Я уже думал об этом. Именно так.

Они договорились о встрече и разошлись. Затем Хансити навестил своих знакомых в Коумэ, а когда вернулся в дом Сёты в четыре часа пополудни, приближалось время похорон у соседей и на улице становилось многолюдно. Мать и дочь пользовались дурной славой, но пришло больше людей, чем ожидалось, поскольку ими двигало чувство долга, и кроме того, внезапная страшная смерть молодой девушки вызывала сочувствие. Жена Сёты решила взять детей с собой на похороны, а сам он вернулся, чтобы ждать прихода Хансити.