Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 66 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

– Говорят, что перерезать горло – явление частое, но это не так просто, – снова задумчиво произнес Хансити. – Интересно, как ее убили? На огнестрельное ранение не похоже. Может, это след от меча? Какой ужасный конец!

– Что ж. – Сёта на мгновение задумался. – Я тоже видел тело. Похоже, она и правда умерла из-за раны на горле. Так сказал лекарь, и вскрытие это подтвердило… У вас есть какие‑нибудь соображения?

– Ну, я все еще ничего не понимаю, даже в голову ничего не приходит. Но что же это может быть за демоница?

– Этого я тоже не знаю.

– Плохо. Давай подумаем.

Хансити, казалось, внезапно вспомнил о чем‑то и отложил веер, который держал в руках.

– Но надо все же сходить туда. Ведь ничего не выяснишь, если сидеть дома и прохлаждаться. Может показаться, что я вмешиваюсь в дело Дзюбэя, но ты тоже живешь там. Я помогу тебе не упасть в грязь лицом.

– Премного благодарен.

Когда Сёта, рассказав обо всем начальнику, уже собирался уходить, жена Хансити окликнула его:

– Сё-сан, ты куда?

– Провожу начальника в Асакусу… – улыбнулся Сёта. – Там неспокойно, но сейчас раннее утро, так что все будет в порядке.

– Ранним утром или после полудня – нельзя терять бдительность. Твоя жена приходила на Обон^[55]и жаловалась.

Пока женщина смеялась над ним, Сёта почесал затылок.

II

– Как же жарко.

– В этом году стоит сильная жара. Глядишь, в сентябре будем носить авасэ^[56].

– Нет уж. В сентябре в летнем будет холодно.

Когда они вдвоем, смеясь, направились в сторону Накамисэ в Асакусе, из близлежащих магазинов высыпал народ. Прохожие тоже бежали с криками. Голуби, клюющие крошки, даже вспорхнули на месте.

– Интересно, что случилось? – спросил Хансити, глядя в сторону храма. – Кажется, все бегут к храму. Должно быть, драка или ограбление.

– Возможно, так и есть. В Эдо, как всегда, что‑то происходит.

Не обращая внимания на суматоху, они продолжили идти, а толпа людей, собравшаяся вокруг, постепенно увеличивалась. Оказавшись в ее гуще, они тут же поспешили пройти через ворота Ниомон, где обнаружили парня, привязанного к большому дереву гинкго перед павильоном Каннон. Парень лет двадцати трех – двадцати четырех, судя по всему, прислуживал в каком‑то самурайском доме. На его спине к оби был прикреплен деревянный меч, но его руки крепко стянули грубой веревкой, а ноги привязали к корням. Перед ним стоял мужчина с белой курицей в руках. Семь или восемь других мужчин окружили его и обрушивали на него ругань. Очевидно, что слуга получил несколько ударов, прежде чем его связали, так как из ссадин на щеках сочилась кровь, волосы и кимоно растрепались, а сам он без сил опустил голову.

Протиснувшись сквозь толпу людей, наблюдавших за происходящим, Хансити и Сёта вышли вперед. Поскольку Сёта был местным жителем, судя по всему, он знал некоторых из присутствующих, поэтому окликнул одного из них:

– Эй, что он натворил?

– Он украл и придушил курицу. Еще и посреди бела дня, негодяй!

На территории храма Каннон совершают подношения курами. Это всем известно, но в последнее время птицы частенько стали пропадать, поэтому местные жители внимательно следили за ними. Этим утром им показалось, что слуга пытался заманить куриц, гуляющих в тени дерева, рисовым зернышком, завернутым в бумагу. Пожилая женщина, продававшая бобы, заметила его и рассказала горожанам, живущим на территории храма, поэтому два-три человека подбежали. Затем примчались еще пятеро или шестеро и обнаружили слугу, который, укрывшись в тени большого дерева гинкго, кормил рисом двух или трех куриц.