Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 67 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

Его поведение показалось всем подозрительным, поэтому его быстро поймали и допросили. Слуга утверждал, что подкармливал пожертвованных храму кур, якобы это все равно, что кормить бобами воробьев и ничего плохого в этом нет. Но ему не поверили. Его обыскали и нашли у него за пазухой белую курицу. Выяснилось, что он заманил и быстро задушил ее. Мертвую птицу отобрали, а слугу, не дав ему возможности убежать, повалили на землю и избили. Такое наказание в те дни казалось естественным даже для слуги из самурайской семьи: ведь он убил курицу, поднесенную в дар в храме Каннон. Поскольку слуга был один, он не мог сопротивляться. У него не осталось выбора, кроме как сдаться и с позором показаться перед всеми. Из-за боли и стыда, привязанный к дереву, он склонил голову и закрыл глаза. Услышав эту историю, Сёта усмехнулся:

– Вот дурак. Молодой, вот и опозорился.

– И что теперь делать? – спросил Хансити.

Наказание преступника, укравшего курицу, на этом не заканчивалось. Говорили, что после того, как он простоит здесь полдня, его свяжут и будут таскать по Хирокодзи, а также от Умамити до Ханакавадо. Хансити нахмурился:

– Это довольно жестоко. Даже если что‑то произошло в храме, местные жители не имеют права на такой самосуд. Почему вы сразу не отвезли его в полицейскую управу?

Они не знали Хансити, но поскольку он был спутником Сёты, немного понимали, кто он такой, и не пытались возмутиться, что он лезет не в свое дело. Мужчина, державший курицу, вежливо ответил:

– Но, господин, это не в первый раз. Он уже неоднократно воровал. И не только здесь: в последнее время в округе часто пропадали куры.

Если он действительно таскал куриц из храма и у других людей, его преступления заслуживали такого сурового наказания, но Хансити считал, что тем более неправильно отдавать его на расправу местным жителям. Услышав это, слуга, который все это время стоял с опущенной головой, внезапно посмотрел на них:

– Эй, эй, вы! Вы до сих пор молчали, а теперь говорите такое? – крикнул он. – Я поймал всего одну курицу. Никогда не поступал так раньше. Какое мне дело до вашей домашней птицы? Просто вас много, а я один, потому и попался. Вот вернусь, выслежу каждого, задушу по одному и постучу костями. Будьте уверены.

– Что ты сказал, мерзкий лис?

Двое или трое человек попытались подойти и ударить его еще раз, но Хансити остановил их:

– Подождите. Будет плохо, если вы его убьете. Итак, ты поймал только одну птицу?

– Конечно. Я просто хотел отнести ее домой и съесть вместе с другими слугами, – сказал парень, широко раскрыв глаза. – Мне следовало остановиться на одной птице, но я погнался за второй, и на этом мое везение закончилось. Я не мошенник, торгующий домашней птицей, и не стал бы ловить всех куриц в округе. Это глупо.

Он с досады выругался.

– Ну, довольно, – остановил его Хансити. – Даже если ты поймал всего одну птицу, ты виноват. И лучше тебе смириться с этим. Я тоже здесь по делу. Так что постараюсь как‑нибудь все уладить.

Хансити отвел трех-четырех самых крепких мужчин в тень дерева на некотором расстоянии и тихо предостерег их. Даже на территории храма Каннон местным жителям не подобает вершить самосуд. Что, если этот слуга откусит себе язык? Или что, если он вернется с большой группой людей, чтобы отомстить? Если такое произойдет, люди, которые творили над ним расправу, пострадают даже больше. Хансити сказал, что слуга уже достаточно наказан, поэтому будет разумнее оставить его в покое. Ему не стали противоречить. Слугу развязали и отпустили.