Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 40 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

– То есть Каватакэ – убийца… А каков его мотив? – друг за другом в мгновение ока спросили Мадзуми и Кёмару.

– Мотив убийства доктора Канэцунэ, который обнажил его истинную сущность, это, разумеется, Библия Костера. Каватакэ обнаружил, где она находилась, и поэтому убил профессора, но странно, что сама Библия Костера в свою очередь привела к смерти Каватакэ.

Каноко вдруг закричала и схватилась за край стола.

– Вслед за Каватакэ я смог обнаружить тайное место, где хранилась Библия. Конечно, карта помогла разгадать мне загадку профессора, чрезвычайно наивную, и я вам раскрою ход своих мыслей.

Норимидзу впервые закурил и стал объяснять разгадку.

– Как вам известно, в ноге Морранда восемь пальцев, на три больше, чем обычно, и я подумал, что эти лишние три пальца, то есть тройка, послужат ко всему ключом. Если убрать из слова буквы «М», «О», «А», «Н», и «Д», останутся две «Р». А теперь напишем их на бумаге: развернем одну «Р» зеркально, симметрично другой. Смотрите, это же похоже на двойную дверь в трупную комнату. Там есть стеклянное изображение Шакры, не так ли? Поскольку карта пиковой дамы выглядит так же, я подумал, что их не мешало бы совместить. Я посмотрел под полом, куда указывал Шакра, и увидел, что там, в одной из щелей, и лежит Библия Костера.

– Ох! – Каноко повернулась к Норимидзу.

Тот улыбнулся:

– Ясное дело, я должен вернуть ее вам.

Настал исторический момент, когда Норимидзу доставал из мешка редкую книгу, стоившую примерно десять миллионов иен. От удивления и зависти все затаили дыхание. Однако то, что он вытащил, поразило всех.

Это была не Библия, а лишь плоский, завернутый в холст эмбрион.

Каноко с негодованием воскликнула:

– Не шутите же! Отдавайте Библию!

– А это она и есть. Профессор Канэцунэ метафорически сравнил мумию этого зародыша с Библией Костера. Один из близнецов победил другого.

Норимидзу взглянул в лицо Каноко, готовой расплакаться, и тихо сказал:

– Микиэ была беременна близнецами. Более слабый из них умер, второй выжил и растет в полном здравии. И сама Микиэ пала жертвой… Несмотря на то, что два человека смогли изобрести печатный станок в одно и то же время и даже напечатать по книге, Гутенберг обрел славу, а Костер прозябает в безвестности. В конечном итоге, господа, смерти и профессора Канэцунэ, и Каватакэ тоже не более чем метафора.

Сато Харуо – поэт и прозаик, известный изысканной лирикой в духе эстетизма и прозой самых разнообразных жанров: от сказок и театральных сценариев до критических статей и эссе. Родился в семье врача в префектуре Вакаяма, еще в школе начал публиковаться в журнале «Субару». Восхищаясь произведениями Нагаи Кафу, поступил в университет Кэйо, где тот преподавал. Входил в «Общество новой поэзии», которое основал Ёсано Тэккан. Был близким другом Акутагавы Рюноскэ и Танидзаки Дзюнъитиро. Неоднократно входил в жюри литературной премии Акутагавы. Во время Второй мировой войны был одним из председателей Патриотического союза японских литераторов. После войны продолжал литературную деятельность, в основном занимаясь публицистикой и биографическими произведениями, а в 1948 году стал членом Японской академии искусств. Умер от сердечного приступа, записывая выступление для радиопередачи.

«Дом спаниеля» стал одним из первых рассказов, после которого публика признала Сато как прозаика; сразу за ним последовала дилогия «Сельская меланхолия» и «Городская меланхолия», которая окончательно укрепила его писательскую репутацию. Но если в дилогии в центре внимания внутренний мир главного героя, который не может избавиться от тоски и апатии ни среди сельской идиллии, ни в оживленном городе, то «Дом спаниеля» – мистическая фантазия, почти романтическое стихотворение в прозе, создающее загадочный мир посреди обыденного.