Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 37 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

Удивленные собеседники испуганно переглянулись, и Кёмару недоверчиво произнес:

– Когда оболочки разорваны, они выделяют болотный газ и, по идее, могут подниматься вверх. Но что касается света – я не понимаю. Возможно, кроме вас там находился еще кто‑то – и это был преступник.

И хитрым, как у лисы, взглядом он посмотрел на Каноко.

Когда допрос был окончен, а Каноко ни словом не обмолвилась о Библии Костера, Норимидзу понял, что она не пыталась искать алиби.

Однако Норимидзу что‑то пришло на ум, и, оставив Кёмару, он на два часа покинул комнату, а потом вернулся и решил закончить расследование осмотром трупной лаборатории.

Эта лаборатория находилась справа от флигеля, где произошло убийство, и только в ней была двойная бронированная дверь. Между ними находилось стеклянное панно Шакры, правителя мира тридцати трех богов, указывающего вниз, словно на падшего ангела.

Когда Норимидзу стоял в дверях, то в нос ему ударила настолько жуткая вонь, похожая на запах тухлых яиц, что он не мог не прикрыть лицо платком. Однако зрелище потрясало воображение. Чрезвычайно странное, оно не могло вызвать ни печали, ни скорби, ни иных человеческих эмоций – уместнее всего к нему подходило название эзотерической иллюстрации легенды о богах.

Слева от двери стояли разукрашенные киноварью, лазурью, зеленью, охрой и другими натуральными пигментами две фигуры – стражи ада. Справа стоял синий демон – больной болезнью Аддисона, одетый в полосатое голубое кимоно без подкладки и с немного печальным выражением лица. А слева – одетый в красное больной проказой, чьи огромные опухоли в форме шишек, словно выточенные из камня, наслаивались друг на друга, закрывая его глаза и рот. Эти свирепые «гиганты, подпирающие тучи», стояли, как и подобает стражам ада, с искаженными ртами, вытянутыми руками и ногами и смотрели в пустоту.

Между ними стояла голая Бангуми Микиэ с обтянутыми кожей ребрами и идиотическим выражением лица. Ее волосы были разделены в центре пробором и завязаны в узел, а исхудалые руки и ноги янтарного цвета поддерживали огромный, в два раза больше обычного, живот, в котором будто бы что‑то билось.

Норимидзу, лишь мельком взглянув на эту группу, подошел к столику между телами и окном.

На нем стоял стеклянный аквариум с коричневой протухшей жидкостью, выкачанной из живота Микиэ, в которой плавали похожие на черепашьи яйца оболочки. Источником вони была протухшая жидкость, понял он.

Оглянувшись на Кёмару, Норимидзу сказал:

– Этот газ пахнет как сероводород, не так ли? Даже ткань над аквариумом позеленела. Может показаться, что преступник собрал газ, наполнил им пузыри и убил профессора. Однако – если сероводород использовался в дозах, превышающих безопасные, – должны были остаться его следы. Между тем прошлой ночью стоял туман, поэтому все в любом случае бы пропало. Он бы растворился в водяном пару. А теперь разберемся со словами Каноко.

Норимидзу встал у окна, затем присел и, внимательно взглянув на аквариум, улыбнулся, а затем поднялся. Кёмару сначала посмотрел на него с подозрением, повторил за ним его действия, но улыбаться не стал.

– Мне непонятны причины вашей радости. Сомнений все больше и больше. Оболочки целы, и их движение никак нельзя объяснить. Вдобавок я сомневаюсь, что Каноко видела свет. Допустим, источник света находился за окнами в саду. Если луч проходил сквозь стекло, то ему предстояло пройти и сквозь красные и синие одежды стоящих фигур, поэтому он никак не мог остаться белым. И этот подозрительный свет, получается, должен был исходить откуда‑то из аквариума. Преступник – если это не кто‑то из нас – скрывается в тумане. А вы что думаете?