Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 34 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

Однако вмешиваться мне не пришлось, ибо у Микиэ началась водянка. Обхват ее живота стал превышать шесть сяку, а тело так исхудало, что она стала походить на голодных духов, изображениями которых украшают рукописи. При взгляде на Микиэ оставалось лишь сожалеть о былых днях ее красоты. Безжалостная судьба в очередной раз напомнила о скоротечности всего сущего.

Я провел операцию и 6 марта вытащил несколько десятков оболочек, которые сформировались при водянке, но прогноз был неутешительный, и в тот же день она скончалась. Тут я запечатлел жизнь небесного ангела Микиэ, за год с лишним ставшей для меня источником наслаждения, и в память о ее падении я назову исследовательскую лабораторию на шхере Дзагёсё «Потерянным раем».

Дождавшись, когда Норимидзу дочитает, Кёмару продолжил:

– После окончания исследований ему удалось заполучить еще два трупа. Оба принадлежали пациентам больницы. Первый, Куромацу Дзюгоро, – пятидесятилетний мужчина с редкой формой пинеаломы. Еще один – молодой человек с редкой болезнью Аддисона, от которой из-за изменений в надпочечниках кожа приобретает бронзовый оттенок, по имени Сёдзи Тэцудзо. Все три тела при помощи омыления превращены в жировоск, разрисованы и причудливо украшены. Живот Микиэ так и оставлен, два других тела одеты как стражи ада – все это напоминает картины шести миров.

В глазах Кёмару заблестел смешливый огонек:

– Кстати, в соответствии с законом передача тел их стоимость обговаривалась с родственниками. И вот какое совпадение – они все сейчас на острове! Приехали три дня назад, одиннадцатого.

– И до сих пор там?

– Конечно. Что получается: было трое, убили двух, значит, виновен последний. Переговоры идут непросто. В общем, они отказались осматривать тела. Уж не знаю, известно ли им, что сделал директор, но брат Куромацу и отец Сёдзи недовольны ценой. А сестра Микиэ, Каноко, которая сейчас служит в Армии спасения, а раньше работала в библиотеке, увидела эту тетрадку и выставила свои условия. Она сказала, что хочет поработать в «Потерянном раю». Не странно ли это?

– В «Потерянном раю», кхм… – Норимидзу сердито нахмурился.

– Взгляните сюда. – Кёмару раскрыл последнюю страницу тетради.

После слов «В тот день после операции Микиэ скончалась» была приклеена пиковая дама. Над правым плечом ее стояло: «Тайное хранилище первой Библии Костера», а выше, над картой, помещалась надпись «Нога Морранда».

– Нога Морранда – название избыточной деформации ноги с восемью пальцами. Но не шифр ли это? – склонив голову вбок, спросил Норимидзу.

Профессор Мадзуми кивнул и переспросил:

– Вы что‑то знаете о Библии Костера?

– О, это вещь. Историческое открытие! – Норимидзу, будто не веря услышанному, продолжил: – Как известно, первую Библию в 1452 году напечатал Гутенберг. Некоторые источники утверждают, что в тот же год голландец из Харлема по фамилии Костер тоже изобрел подвижный шрифт. Однако он не оставил ни одной книги, а Библия Гутенберга стоит сейчас шестьдесят тысяч фунтов. Поэтому если директор и правда ее нашел, то это всемирная сенсация.

Он обратился к Кёмару:

– Я хотел бы расспросить вас о деталях происшествия. Кто умер раньше, директор или Каватакэ?

– Директор. – Кёмару вытащил лист бумаги с планом больницы и вручил его Норимидзу. – У него был туберкулез в поздней стадии, и в безветренные ночи он спал с открытым окном. Сегодня, часов, кажется, в восемь, я увидел в открытом окне какую‑то странную фигуру. Поэтому я пошел разбудить Каватакэ, но, как я ни стучался в дверь, мне не открывали. Я прождал где‑то час с лишним, но никто так и не вышел, и, объединив усилия с другими двумя мужчинами, мы выломали дверь. В комнате на животе лежал Каватакэ, из спины у него торчал нож в районе сердца. Что касается комнаты директора, то окно, выходящее в сад, оставалось открытым, а дверь и другие окна были заперты на ключ. Кстати, комната Каватакэ тоже стояла запертой. Затем, что касается аутопсии… Насчет причин смерти Каватакэ сомнений нет, а что касается директора, подробных результатов мы еще ждем, но мне кажется, это приступ заболевания. Время смерти тоже вызывает вопросы. Директор скончался где‑то около двух-трех часов ночи, а Каватакэ, судя по предварительным результатам, умер сегодня утром в десять, часа два назад. И в то же время, пока мы занимались своими делами, за стеной втихую орудовал преступник – и он не выдал себя ни криком, ни шумом.