Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 36 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

Но Норимидзу иронично ответил:

– Нет, следы и не нужны. Я думаю, их кидали со стороны, противоположной саду…

Указывая на одну оболочку за другой, он проговорил:

– Вы, кстати, не заметили, что они образуют собой полукруг, в центре которого – труп? Уж нет ли тайного умысла у такого расположения? Оба стеклянных окна в коридор закрыты – что, как мне кажется, указывает на некий таинственный фактор, который воздействовал на доктора. Смерть его, однозначно, неестественна. Главный вопрос – убийство или суицид?

Так, не разгадав причину смерти директора, Норимидзу и Кёмару перешли в комнату Каватакэ, которая находилась в том же флигеле, отделенная маленькой комнаткой.

Все окна были заперты, и только взломанная дверь открыта. Комнату заполняло лабораторное оборудование, и лишь в самом центре, распростершись, лежал ногами к двери Каватакэ.

Из его спины, ровно в районе сердца, воткнутый по самую рукоять, торчал нож, но кровь запеклась лишь вокруг раны, и ни одной капли больше нигде не было. Более того, обращала на себя внимание сломанная ножка кресла у ног покойного.

Нож принадлежал Каватакэ, однако преступник, видимо, действовал в перчатках – на ручке не нашлось отпечатков пальцев. Все намекало на то, что смерть наступила быстро, и, как и в комнате профессора, не было ни следов борьбы, ни иных улик, указывающих на нахождение в комнате преступника. Однако, судя по тому, что ключ от комнаты лежал в кармане пижамы Каватакэ, преступник каким‑то чудом пробрался в запертую комнату, а Норимидзу считал это чем‑то невообразимым.

Когда забили часы с кукушкой, висевшие на стене слева от трупа, Норимидзу изучал задвижку газовой трубы, которая использовалась для экспериментов, и наконец, когда осмотр был закончен, он проговорил, тяжело вздыхая:

– Не знаю даже, что и делать. Скорее всего, кровь скопилась преимущественно внутри, поэтому снаружи ее так мало, но как его убили, я не понимаю.

– Около двух часов ночи убили профессора Канэцунэ, потом рассвело, и тут восемь часов спустя убивают Каватакэ. «Где же прятался преступник все это время?» – намекнул Кёмару, но Норимидзу только недовольно нахмурился в ответ.

Затем начался допрос прибывших на остров. Двое мужчин сказали, что они, как и Кёмару, спали и не выходили из комнат, а о шумихе узнали только утром. Брат прокаженного Куромацу Куситиро все надеялся выручить побольше денег за труп, а отец больного болезнью Аддисона, которого звали Сёдзи Тайтоку, сам работал фармацевтом, он поделился сомнениями относительно столь ранней смерти сына. Но последняя свидетельница, Бангуми Каноко, сложив руки на груди, погрузилась в воспоминания и рассказала странную историю о пятом человеке на острове.

– Я надеялась увидеть свою сестру. В час ночи было туманно, и я подошла к окну трупной лаборатории. Я смогла лишь слегка приподнять створку закрытого окна, и в свете зажженной спички увидела стеклянный аквариум, в котором плавали какие‑то небольшие мешочки. Тут мне показалось, что в комнате кто‑то есть.

– Вы шутите? Там был кто‑то еще, кроме трех трупов? Эту комнату никто, кроме директора, никогда не открывал, – с недобрым видом сказал Кёмару, но Каноко настойчиво повторила:

– Это не так – кроме сестры и двух других там был кто‑то еще. Я думала, что увидела чудо. – И, с выражением страха на лице, она продолжила: – Часы пробили два, и я зажгла свою последнюю спичку. В аквариуме мелькал свет, и мешки будто двигались вверх и вниз, словно изнутри их кто‑то перемешивал. Это длилось секунду-две, и от удивления и усталости я упала в обморок. Но это не было галлюцинацией. Это правда, и я хотела бы, чтобы вы мне верили.