Книга Следуй за белой совой. Слушай своё сердце, страница 45 – Анастасия Ермакова

– Жвачка? – Макфарлен перестал понимать что-либо вообще.

– Боже мой, я села на приклеенную к стулу кем-то из посетителей жвачку, и она осталась на моей пятой точке… ну, вернее, на джинсах… Вы точно лучший детектив Глазго? – улыбнулась Мэйгрид, глядя на растерянное лицо детектива. – Вы что, не знаете, как избавляться от прилипшей к одежде жвачке?

Макфарлен молча помотал головой.

– Вещь нужно засунуть в морозилку, а когда замерзнет – жвачку очень легко отковырнуть. Смотрите – не осталось и следа!

– Постойте, мне кажется, я понял. Мэйгрид, вы знаете, что это за джинсы?

– Ну, судя по всему, это джинсы, Габи… Ах! – девушка расхохоталась. – Это и есть та вещь, которую вам надо было найти, да? Это те самые джинсы Айли?

Она смеялась так безудержно, что Макфарлен невольно тоже начал смеяться.

За этим занятием их и нашел Броди, который, увидев в руках дочери замороженные джинсы Айли, пришел в смятение.

Когда все трое объяснились между собой и Броди ушел с джинсами наверх, думая о том, как быстро растут дети, Мйэгрид подошла к инспектору и взяла его за руку.

– Ну, а теперь, когда с делами покончено, пойдешь купаться?

Грэгор неуверенно оглянулся на лестницу, словно ища поддержки Броди.

– Но…

– Я же тебе нравлюсь, Грэг, это очевидно. А ты нравишься мне. Тебе не наплевать на условности?

И она потянула Макфарлена за собой на улицу.

Ветер стих. Белую тонкую полоску пляжа Монахов осветило запоздалое августовское солнце – удивительный подарок капризной, изменчивой погоды этих мест. Начинался вечер.

Был май. Месье Мишель Шервинье – лучший специалист частного сыскного бюро, а некогда Михаил Константинович Шервинский, коллежский советник по особым поручениям при московском генерал-губернаторе, скучал в Париже.

А скучал Шервинский, когда у его неспокойного ума не было достойных разгадывания головоломок.

В такие моменты у Шервинского было одно спасение – он отправлялся к прекрасным полуобнаженным дамам. В Лувр.

Были у бывшего коллежского советника две, но великие слабости. Первая – живопись эпохи Старых Мастеров. И даже почти написанная диссертация «Перспектива в живописи итальянского Возрождения».

Второй слабостью Шервинского была Варвара Алексеевна фон Телль, урожденная Яхонтова.

И если с первой слабостью Шервинский мог видеться вполне регулярно, то со второй расстался навеки около 3 лет назад на набережной Севастополя, откуда отходили в Европу пароходы с покидающими Россию эмигрантами.

Муж Варвары Алексеевны входил в ближний круг руководителей белого движения и пропал без вести незадолго до обговорённой даты отъезда из России. Жене его грозила смертельная опасность даже за границей, поэтому Шервинский, обладая по долгу службы кое-какими связями, помогал ей выправить документы на подставное имя, чтобы не выдать себя.

Они договорились плыть разными рейсами и встретиться уже в Париже.

Однако, прибыв в Париж, Михаил Константинович не нашел Варвары Алексеевны, говорили, будто она еще во время путешествия на пароходе попала под покровительство какого-то американского толстосума и уплыла с ним за океан.

Сердце Шервинского было разбито. Вера в любовь подорвана.

Итак, Шервинский, одетый, как всегда, с иголочки (третья маленькая слабость бывшего российского подданного), вошел в зал Возрождения.