Книга Крылья бабочки, страница 57 – Рико Сакураи

– Приехали? – спросила она, зевая.

Я улыбнулась. О, если бы все вернуть вспять! Если бы я могла быть столь беспечна, как сейчас моя дочь!

– Да, – ответила я. – Еще немного, и ты увидишь бабушку с дедушкой.

Из моего отца получился очень добрый и любящий дедушка. Он подхватил на руки Косикибу да так и не выпускал ее из своих объятий, пока они оба не уснули в час Кабана.

Матушка расцеловала меня, а затем засыпала вопросами о жизни в столице. Я, признаться, толком ничего не могла ответить, потому что по прибытии в Хэйан не успела как следует осмотреться и после встречи с Мурасаки поехала к родителям. Я передала несколько новостей, которыми со мной поделилась Мурасаки, а матушка призналась, что теперь редко бывает в Хэйане и скучает по столичному обществу.

Дело было в отце, который последнее время не очень хорошо себя чувствовал, но наотрез отказывался покидать поместье, боясь, что в Хэйане будет отдан женой на растерзание столичным докторам. Матушка не скрывала, что опасается за его здоровье, но выразила уверенность, что теперь, с появлением в доме Косикибу, многое изменится к лучшему.

Весь остаток дня мы с умилением наблюдали, как мой отец прекрасно справлялся с новыми обязанностями дедушки, и я окончательно убедилась в правильности своего решения: дочери будет хорошо в Нисиномии.

В день приезда мне предстояло столько рассказать родителям, а прежде всего признаться, что я ушла от мужа. Я опасалась, что отец с мамой сами начнут расспрашивать о нем. Но напрасно… Они будто забыли о моем супруге и не задали о нем ни одного вопроса. Я была им благодарна и подумала: расскажу перед самым отъездом, чтобы избежать упреков.

На следующий день я пробудилась рано, в час Зайца. Наскоро умывшись и накинув теплое кимоно, я отправилась на прогулку по саду.

Побродив в утренней тишине, насладившись свежестью воздуха и красотой здешних пейзажей, я расположилась в стареньком деревянном павильоне и собралась с мыслями.

Мне было над чем подумать: будущее казалось зыбким. Как отнесется столичное общество к известию о расторжении моего брака? Смогу ли я после этого вызывать интерес у достойных мужчин? Хоронить себя в тиши поместья или в стенах монастыря мне не хотелось.

До моего слуха донеслось шуршание одежд. Я встрепенулась: кто здесь может быть в столь ранний час? И как ответ на мой вопрос послышался голос матушки:

– Аяко… Аяко… Ты здесь?

Я откликнулась. Матушка вошла в павильон и присела рядом со мной на татами. Так мы сидели молча… и потеряли счет времени.

Наконец матушка начала разговор первой.

– Признайся, Аяко, ты ушла от мужа…

Меня всегда удивляла прозорливость матери. В свое время она прислуживала в Дзёнэйдэне и была сведуща во всех делах Дворца извечного покоя. Ее ум и такт восхищали не только фрейлин, но и государственных мужей.

– Да, – выдохнула я. – Он не выдержал испытание властью и богатством. Он пренебрегал мной, проводил все время с продажными женщинами.

– Хм… – многозначительно вымолвила матушка. – Вероятно, он позабыл, что жил в доме, который принадлежал моему отцу… И о том, каким образом получил должность наместника.

– Чувство благодарности и ответственности чуждо моему бывшему супругу, – ответила я. – Мне тяжело признаться в этом.

Матушка передернула плечами. Я понимала, как неприятен ей этот разговор.