Онлайн книга «Крылья бабочки»
|
Подобной тоски Никогда не ведала прежде — Весенняя ночь Вотще пролетела, не подарив Даже минутного сна[32]. Подле Аяко играла тряпичными куклами прелестная девочка двух лет. Она вела себя достаточно тихо, не отвлекая матушку от раздумий, а госпоже Аяко было над чем поразмыслить… Три года прошло с тех пор, как она вышла замуж за Татибану Митисаду. Многое изменилось и, увы, не в лучшую для Аяко сторону. Ее супруг, пользуясь властью губернатора провинции вел беспорядочный образ жизни и совершенно забыл об Аяко. Митисада поселил в своем доме двух наложниц, а ведь дом этот на самом деле принадлежал не ему, а матери жены! После чего совсем забыл о приличиях и начал уделять внимание еще и местным куртизанкам, тратя на них большие деньги. Часто Аяко вспоминала слова Мурасаки: «Печать любви должна быть на сердце…» Увы, магические амулеты не помогли сохранить чувство. Аяко поначалу была возмущена поведением мужа, но терпела его пренебрежение, не кричала, стараясь сохранить мир в семье ради дочери. К сожалению, такая терпимость лишь развязывала Митисаде руки. Он пропадал у куртизанок по несколько дней кряду, забыв не только о семье, но и о своих прямых обязанностях губернатора. Теперь Аяко понимала, что время упущено и прошлого не вернуть – она потеряла мужа. К тому же в доме начало происходить нечто странное. Аяко стала замечать, что две наложницы, приведенные мужем, подружились, постоянно проводят время вместе и о чем-то шепчутся… Аяко была выше того, чтобы учинить допрос наложницам. Не пристало госпоже дома разговаривать с ними, однако юные прелестницы, решив нарушить заведенный в доме порядок, сами обратились к госпоже. …Аяко, разморенная весенним солнцем, прикрыла глаза. На какой-то миг ей показалось, что она снова невеста и пребывает в имении отца в Нисиномии. Ах, какое это было чудесное, беззаботное время! Теперь же она оказалась вынуждена делить кров с наложницами мужа, а тот постоянно пропадал у продажных женщин. «Может быть, удалиться в монастырь?» – подумала Аяко, однако быстро отмела эту мысль. Монастырь – это удел жен, которые не способны уйти от мужа и начать новую жизнь, а Аяко не собиралась хоронить себя заживо! Тем более следовало позаботиться о дочери. Неожиданно она услышала чуть знакомый женский голос: – Госпожа… Оказалось, за спиной Аяко, у самых дверей, ведущих в коридор, сидела на татами старшая наложница: – Простите, что побеспокоила вас… Аяко смерила незваную гостью гневным взглядом, а затем заметила, что и вторая наложница здесь. Правда, вторая не решилась войти в комнату, а сидела в коридоре, выглядывая из-за чуть отодвинутой перегородки. Госпожа указала на татами рядом с собой, противоположное от того, на котором продолжала играть ее двухлетняя дочь. – Приблизьтесь обе. Юные дамы тотчас вскочили и, мелкими шажками перебежав на указанное место, снова присели. – Надеюсь, нечто срочное и важное привело вас сюда… – спокойно произнесла Аяко. – О да, госпожа! – с живостью кивнула старшая наложница. Аяко особенно ее не любила… – Госпожа, мы хотели просить вас о милости, – продолжила старшая наложница. – Господин так редко бывает у нас, что мы стали забывать его лицо. Он не уделяет нам должного внимания… Глаза Аяко готовы были расшириться от удивления, но она все так же спокойно произнесла: |