Книга Крылья бабочки, страница 50 – Рико Сакураи

Сам Татибана Норимицу остался равнодушен ко всем дворцовым пересудам, ведь он был уверен в своей мужской состоятельности: другие его жены давно имели детей.

Мурасаки искренне радовалась счастью Сэй Сёнагон, несомненно, заслуженному, но в то же время завидовала ей. «Почему у меня не может быть хотя бы половины такого счастья? – спрашивала себя Мурасаки. – Почему Кейко не хочет проявить ко мне чуть больше внимания?» Она полагала, что не может быть несчастнее, чем сейчас, но оказалось – может.

На исходе беременности Мурасаки постигло тяжелое горе: Кейко и его слуга, всегда сопровождавший господина, в том числе и во время вечерних выходов, были найдены мертвыми на улице. Несомненно, что господина и слугу ограбили и убили, ведь с обоих сняли все сколько-нибудь ценное – даже ту одежду, которая была испачкана кровью.

Мурасаки стоически перенесла смерть мужа. Она думала о своем будущем ребенке, и это помогло ей справиться с утратой. Придворные дамы, служившие с Мурасаки, в частности Акадзомэ Эмон и Сэй Сёнагон, поспешили принести молодой вдове свои соболезнования, которые Мурасаки с благодарностью приняла.

На похоронах она не присутствовала, поскольку должна была вот-вот родить. Покойного проводили в последний путь родители и сестры. Все совершилось у подножия священной горы близ Хэйана. Тело сожгли на погребальном костре, поскольку решили, что Кейко, который всегда следовал веяниям моды, предпочел бы для себя именно этот вид похорон, последнее время становившийся все более популярным.

Мурасаки, дабы отвлечься от печальных мыслей, полностью отдавалась творчеству. Из-под ее кисти появлялись все новые и новые главы «Похождений принца Гэндзи».

…Я был молод, однако понял, что женщины, привлекающие своей исключительной утонченностью, часто не заслуживают доверия и связывать с ними свою судьбу опасно. Уверен, что дальнейшая жизнь укрепит меня в этом мнении. Вот сейчас вас, несомненно, привлекают женщины пленительно-нежные, хрупкие, во всем покорные вашей воле. Они, словно капли росы на ветках хаги: захочешь сорвать – упадут… Они словно градинки на листьях бамбука: коснешься – и тотчас растают… Но пройдет время, и вы меня поймете. Я не достоин давать вам советы, но все же: опасайтесь слишком податливых женщин! Они легко попадают под чужое влияние, навлекая позор на головы пекущихся о них мужчин…– так рассуждала Мурасаки устами одного из своих героев^[30].

Не только принцы Тамэтака и Ацумити, но и многие придворные узнавали себя в персонажах повести.

В положенный срок Мурасаки разрешилась от бремени девочкой. Оправившись, она передала ее на руки кормилице, а сама поспешила в Дзёнэйдэн, где с удивлением обнаружила, что невероятно популярна.

Не успела она войти в придворный ритм жизни, как получила послание от тайного поклонника:

Аяко, томимая тяжелыми раздумьями, сидела подле раздвинутых перегородок, наслаждаясь погожим весенним днем. Ранняя весна в провинции Идзуми выдалась на редкость теплой. В воздухе еще витали ароматы прелой прошлогодней листвы, через которую пробивалась изумрудного цвета молодая трава.

У Аяко невольно родились стихи: