Книга Крылья бабочки, страница 41 – Рико Сакураи

И вот показалось селение Авадзу, что на озере Бива. Теперь до Хэйана оставалось всего два дня пути. Однако я и не предполагала, что наша остановка окажется долгой. Дело в том, что мой отец увлекся младшей дочерью здешнего князя. Девушка была хороша собой и всего-то на пару лет старше меня. Ни я, ни матушка не посмели препятствовать отцу, когда он решил сделать ее своей наложницей. Вот почему отец отправился в Хэйан вместе с ней и даже в ее повозке. Как ни странно, матушка была рада этому обстоятельству. Теперь она часто улыбалась и начала напевать какую-то старинную песню…

Мурасаки, сидя на татами подле столика, дочитала первый свиток до конца. Она аккуратно свернула бумагу и отложила в сторону. Повествование госпожи Фудзивара Ацуко показалось чтице несколько сдержанным. Что и говорить, времена императора Сэйва канули в Лету. Теперь в Хэйане был в ходу другой стиль написания дневников и записок, но Мурасаки, несмотря на это, невольно представляла себе: проливной дождь, бедные и заброшенные домики, юная Ацуко больна, она мечется в горячке, повозка и телеги следуют через горы и, наконец, достигают столичной провинции, приближаясь к озеру Бива. Именно там отец девушки влюбляется в дочь князя…

Рука сама потянулась к следующему свитку, потому что начало записок было многообещающим.

Свиток второй

В начале двенадцатого месяца мы въехали в столицу. Настал час Собаки, и город погрузился в зимние сумерки. Я мечтала о горячей ванне, теплой постели и домашней еде. Сознание того, что наше длительное путешествие, наконец, закончено, придавало мне сил. Вскоре мы добрались и до нашего столичного дома, расположенного на Третьей линии.

Столичное жилище, принадлежащее отцу, выглядело огромным, угрюмым и неухоженным. Я вслед за матушкой вышла из повозки – на какой-то миг мне почудилось, что мы снова находимся в одной из провинций и должны миновать лесные заросли, кишащие дикими животными. Я поежилась. Матушка вздохнула. Теперь казалось, что окончание путешествия доставляло удовольствие только новой наложнице моего отца. Та без умолку щебетала и смеялась. Мне хотелось подойти к ней и засунуть ей в рот рукав кимоно… Но, увы, я не могла этого сделать.

Нас встретил управляющий домом и немногочисленные здешние слуги. Как выяснилось, отец еще с утра отправил к ним гонца, дабы известить их о предполагаемом часе приезда хозяина, поэтому к нашему прибытию все было готово. Мы с матушкой, скинув несвежие одежды, с наслаждением окунулись в горячую ванну. Отец же предпочел мыться вместе с наложницей, но матушку это обстоятельство вовсе не опечалило.

На следующий день, поутру, сразу после завтрака, я отправилась изучать дом. Он оказался просторным – пожалуй, отец при желании смог бы обзавестись еще парой наложниц – места хватило бы всем, и не пришлось бы утруждать себя поездками к визитным женам. Однако больше, чем размеры дома, меня поразил размер библиотеки: в ней было множество хранившихся здесь старинных свитков, со всем тщанием собранных еще моим прадедом. Вскоре библиотека сделалась моим излюбленным местом времяпрепровождения.

К концу луны наложница окончательно овладела помыслами моего отца, а матушка решила стать монахиней и уединиться в храме Корюдзи. Оказалось, что путешествие лишь ненадолго развеяло печаль о погибшем юноше-воине, и теперь все возвращалось в прежнее состояние. Только вняв моим мольбам, матушка хоть и приняла монашеский сан, но все же осталась в доме, заняв самую отдаленную комнату в северном крыле.