Онлайн книга «Горячее эхо песков»
|
— Обоснуй! — с неудовольствием произнес Лютаев. — Думаю, вы и без меня обоснуете, — сказал Иваницкий. Никто на это ничего не ответил, но все разом посмотрели на Гудымова. Даже сам Гудымов машинально осмотрел свои руки и для чего-то провел ладонью по лицу. — Вот именно, — сказал Иваницкий. — Гудымов. Во-первых, он единственный из нас, кто знает местный язык урду. Значит, сможет с кем-то пообщаться и кому-то о нас рассказать. Во-вторых, обличьем он также похож на здешних жителей. Стало быть, ему проще будет среди них в случае чего затеряться. И ищи-свищи его… Ну так кто же, если не он? — Действительно, кто же, если не я… — согласился Гудымов, и произнес он это так спокойно, будто речь сейчас шла не о нем самом, а о каком-то другом человеке. — Я готов. Говори, командир, что надо делать. Первым делом раздели и разули пленника и облачили его в арестантскую одежду,которую до этого носил Гудымов. Сам же Гудымов надел одежду плененного спецназовца и обулся в его башмаки. И то и другое Гудымову пришлось почти впору. Видя решительные и сосредоточенные действия советских бойцов, пленник даже не пытался протестовать. Затем Гудымову дали две фляги воды и несколько банок консервов. И конечно, оружие: винтовку, патроны к ней, две гранаты и нож. — Красавчик! — Лютаев похлопал Гудымова по плечу. — Истинный английский спецназовец! Особенно если смотреть издалека и в темноте. Никто ничего не сказал: ни напутствий, ни прощальных слов. Бывают в жизни такие моменты, что слова, даже самые правильные и мудрые, становятся лишними. И сейчас был как раз такой случай. — Пора, — сказал Иваницкий. — А то скоро рассветет. Одну из трофейных веревок надежно прикрепили к подоконнику, другой ее конец сбросили вниз. Гудымов несколько секунд постоял, будто собираясь с силами или, может, пытаясь совладать со своими чувствами, затем взобрался на подоконник, нащупал веревку, взял ее обеими руками и шагнул в темноту… Те, кто остался внутри башни, какое-то время напряженно прислушивались — не раздастся ли внизу чей-то крик, не зазвучат ли выстрелы, не вспыхнут ли огни. Все это наверняка бы означало, что Гудымов обнаружен. Никто из оставшихся, конечно же, не смог бы ему ничем помочь. Но все стояли и слушали, слушали… Внизу было тихо. Лишь изредка из темноты раздавались чьи-то голоса, спокойные и размеренные. До самого рассвета семь запертых в башне бойцов не сомкнули глаз, все слушали и слушали, но так ничего и не услышали. — А может, он как-то выбрался наружу? — промолвил наконец кто-то из бойцов. — Ведь не кричат, не стреляют, не суетятся… — Гудымов выберется, точно вам говорю! — преувеличенно бодрым голосом произнес Лютаев. — Он, если надо, в замочную скважину просочится! Вот увидите: скоро подойдет подмога! Нам только и осталось, что день простоять да ночь продержаться! Затем решали, что делать с пленным. Отпускать его нельзя — это факт. Ведь если его отпустить, он обязательно расскажет о том, что ночью из окна выбрался один из осажденных. Убить? Ситуация подсказывала, что это самый лучший выход из всех возможных. Но убивать безоружного пленного было как-то не по-спецназовски. А потому решили: пускай пока поживет здесь, в башне,связанный, а там видно будет. Правда, на него придется расходовать еду и воду, но что поделаешь? А там и помощь подоспеет, если, конечно, Гудымов выбрался из тюрьмы. |