Книга Горячее эхо песков, страница 51 – Александр Тамоников

— А ведь в прежние времена я такие вещи проделывал с одного удара! — тяжело дыша, посетовал Лютаев. — То ли старею, то ли причиной тому тюрьма. Вот я его сейчас добью — четвертым ударом!

— Отставить! — крикнул Иваницкий.

— Что такое? — не понял Лютаев.

— Он нам может пригодиться живым, — пояснил Иваницкий. — Допросим его, что-нибудь да разузнаем.

— А-а, ну да! — Лютаев скривился в усмешке. — Допросим и разузнаем…

Если изъясняться спортивными терминами, то первый раунд закончился безоговорочной победой осажденных бойцов. Из восьми вражеских спецназовцев, попытавшихся влезть по канатам в окна, семеро были уничтожены, восьмой взят в плен.

— Думается мне, что такого финта от нас они явно не ожидали, — ухмыльнулся Иваницкий. — А потому на какое-то время утихнут. Будут размышлять над тем, как подстроить нам новую пакость. Что ж, отдохнем и мы. Поедим, попьем водички. Заодно приведем в чувство этого героя. — Он указал на неподвижно лежащего вражеского спецназовца. — Побеседуем с ним за жизнь… Четверо — к окнам. Наблюдайте, но не высовывайтесь. Через час мы вас сменим.

— Чертовы прожектора! — выругался Калинин. — Светят и светят! Из-за них я едва не прозевал этого красавца. На какой-то миг он, казалось, просто растворился в свете.

— Командир, у меня имеется предложение, — вмешался в разговор Лютаев. — А что, если нам потушить эти чертовы огни? Ударим по ним из винтовок, и готово дело.

— Рискованно это, — усомнился Иваницкий.

— Ты имеешь в виду снайперов? Ну сейчас, я так думаю, им не до нас. Они подсчитывают потери, думают, что с нами делать дальше. А мы тем временем осторожненько и внезапненько, так сказать, добьем их морально. Мне сдается, в этом есть смысл. Что скажете, братва?

Идея понравилась всем. Конечно, какого-то особого тактического смысла в ней было мало, а вот смысл стратегический, если разобраться, присутствовал. И смысл психологический — тоже.

— Мы осторожненько! — настаивал Лютаев.

— Ну если осторожненько, — сдался наконец Иваницкий.

— Вот это другой разговор! — Лютаев хлопнул в ладоши. —Братва, кто со мной? Нужны четыре человека. Я — пятый!

Помимо самого Лютаева, вызвались Прохоренко, Гудымов, Черняк и Кицак.

— Главное — выстрелить одновременно! — проинструктировал стрелков Лютаев. — Осторожно выглянуть из окошка, прицелиться, и по моей команде огонь…

Кажется, и впрямь ни вражеские снайперы, ни прочие возможные наблюдатели не ожидали от осажденных такой дерзости. А потому залп получился на славу. Все четыре прожектора, назойливо светившие в окна, разом погасли. Снизу раздались встревоженные крики, бахнули выстрелы, взревел мотор бронетранспортера.

— Учитесь, как надо лечить горбатых! — весело произнес Лютаев. — В мешок их и палкой! Это, если кто не понял, такая поговорка. А так — милое дело! Теперь можно любоваться видами из окошек без всякого опасения! Да и размышлять без вражеских огней намного приятнее. Думается, до утра они их не зажгут. А мы тем временем что-нибудь придумаем.

Что еще было хорошо в создавшемся положении, так это веревки, по которым вражеские спецназовцы пытались проникнуть в башню. Часть из них вместе с крюками свалилась вниз, а вот четыре оказались в руках Иваницкого и его бойцов и могли пригодиться.

* * *

Плененного спецназовца привели в чувство и попытались допросить при свете фонарей. Было понятно, что он знает английский язык, хотя поначалу отвечать на вопросы отказывался, лишь злобно косился то на Иваницкого, задавшего ему вопросы, то на остальных бойцов. И даже в начале допроса позволял себе дерзить и угрожать.