Книга Горячее эхо песков, страница 49 – Александр Тамоников

— Канат можно перерезать ножом, — возразил Прохоренко. — Ножи у нас имеются.

— Перерезать-то можно, — вздохнул Калинин. — Да вот только окна в это самое время наверняка будут находиться под прицелом. А снайперы — народ меткий…

— Да, действительно. — Лютаев почесал затылок. — Если мы до этого додумались, то и они наверняка тоже. Днем-то они, пожалуй, не полезут, а вот с наступлением темноты…

— А какая разница — днем или ночью? — не понял Калинин.

— А такая разница, что у них внизу имеются прожекторы. Очень это неприятная штука! Особенно в темное время! — Лютаев сокрушенно покачал головой.

— А при чем тут прожекторы?

— А притом, что ими можно ослепить человека, направив свет прямо в глаза, — пояснил Лютаев.

— Да, пожалуй…

— Так вот, направят они прожекторы в окна, а значит, нам в глаза. И что ты увидишь? А в это самое время по канатам будут карабкаться бравые ребята из спецназа. Добавь сюда снайперов. Для них мы будем не просто мишенями, а подсвеченными лучами прожекторов мишенями. Как в хорошем тире. И много ты в таком положении навоюешь? Нет, как хотите, а я на их месте поступил бы именно так.

— Да, но когда они заберутся в башню, то тут мы их встретим как полагается! — горячо возразил кто-то из бойцов.

— Нас восемь, а их невесть сколько, — возразил Лютаев. — Мы сущие доходяги, а они… Э, да о чем тут вообщеговорить! В общем, это будет короткая битва. Хотя, может, и славная. Но победа достанется врагам дорогой ценой. Хотя, наверно, никто и никогда не узнает о нашем подвиге…

Все молчали, каждый размышлял над словами, сказанными Лютаевым. По всему выходило, что он прав. Операция противника начнется, как только стемнеет. И все, что остается, — это как можно дороже продать свою жизнь. Погибнуть не зря, пусть даже никто никогда не узнает, как именно они погибли.

— А вот мне кажется, что не все так безнадежно, — вдруг произнес Иваницкий.

Все повернули к нему головы.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лютаев.

— Могу повторить: не все так безнадежно, как вы нарисовали, — сказал Иваницкий.

— У тебя есть какая-то задумка? — Лютаев с надеждой посмотрел на командира.

— Может, и есть… — загадочно произнес Иваницкий.

— Ну так огласи. А мы сообща обмозгуем. Глядишь, и впрямь…

— Вот смотрите, что я думаю, — начал Иваницкий и улыбнулся с довольным видом.

Как и предполагали осажденные бойцы, все началось с наступлением темноты. Вначале по окнам ударили пулеметные очереди. Вместе с ними зажглись прожекторы, и их яркие лучи были направлены прямо в окна.

— Что и следовало ожидать! — Иваницкий изо всех сил старался перекричать пулеметную трескотню. — Всем внимание! Как только умолкнут пулеметы, они начнут подниматься по стене башни, будьте готовы!

Вскоре пулеметы и впрямь умолкли. Наступила тишина. И в этой тишине послышались скребущие звуки, будто кто-то проводил по каменной стене железными когтями. На самом деле его издавали железные когти якорей, привязанных к концам канатов. Забросить якоря на двадцатидвухметровую высоту так, чтобы они надежно зацепились за какие-нибудь выступы, чтобы по ним без риска можно было вскарабкаться наверх, — дело непростое, и с первого раза выполнить такой трюк не каждому под силу. Даже если ты тысячу раз это уже делал и на тренировках, и в реальных условиях. Поэтому когти все скреблись и скреблись о камень. Но вскоре эти звуки прекратились, и это могло означать лишь одно: якоря заброшены в окна и надежно закреплены. Оставалось лишь ждать.