Книга Горячее эхо песков, страница 52 – Александр Тамоников

— Кто вы такие? — презрительно кривился он. — Все равно вас не сегодня так завтра всех уничтожат! Вы в безвыходном положении! Требую меня немедленно отпустить!

— Обязательно отпустим, — сказал Иваницкий. — Как тех твоих коллег, которые вместе с тобой пытались влезть в окно. Возьмем за ноги, и вниз головой из окна! Тебя это устраивает? Нам, знаешь ли, терять нечего. Так что советую тебе перестать корчить из себя супермена и начать отвечать на наши вопросы. Тогда, может, мы и не станем выбрасывать тебя из окна.

Постепенно до пленника начало доходить, что эти люди в изорванной и замызганной арестантской одежде не шутят. Действительно, терять им было нечего, а значит, церемониться с ним они не станут. Однако пленник изо всех сил старался сохранить лицо.

— Требую меня отпустить! —упрямо повторял он. — В этом случае я гарантирую вам жизнь. Конечно, если вы добровольно сложите оружие.

— Слышали? — не выдержал Лютаев. — Он от нас требует и гарантирует нам жизнь! Видать, большую шишку мы заполучили в плен! Хотя и выглядит эта шишка обычным мордоворотом. Вот ведь буржуйское семя! Командир, можно я ему разок двину для острастки? Чтобы он был сговорчивее!

— Можно, — с улыбкой сказал Иваницкий. — Только не убивай. Сам понимаешь…

— Понимаю! — ухмыльнулся Лютаев, сделал зверское лицо и, вплотную подойдя к пленнику, от души врезал ему по физиономии.

Получив по лицу, пленник мигом стал сговорчивее.

— Что вы хотите знать? — мрачно спросил он.

— Кто ты такой? — спросил Иваницкий. — Как здесь оказался и с какой целью?

Выяснилось, что пленник — английский спецназовец. Их база находилась в двухстах километрах отсюда. Их подняли по тревоге и перебросили в это самое место, на территорию тюрьмы “Сэнд”.

— Зачем? — повторил вопрос Иваницкий.

— Нам сказали, что в тюрьме бунт и что организовали его пленные русские спецназовцы, — пояснил англичанин. — Еще сказали, что их нужно усмирить любым способом, причем как можно быстрее, иначе слухи о бунте просочатся наружу, а это кому-то невыгодно. Это дело политическое, а потому все должно быть сделано тихо и аккуратно.

Пленник говорил, Иваницкий переводил, остальные бойцы молча слушали.

— Сколько вас всего? — спросил Иваницкий.

— Спецназовцев — сорок человек. Охранников — примерно две роты.

— Ого! — не выдержал кто-то из бойцов. — Серьезно они нас воспринимают! Впору гордиться!

— Вам сказали, сколько нас всего? — спросил Иваницкий.

— Нам сказали, что взбунтовалась вся тюрьма, — ответил пленник. — Но наша задача — нейтрализовать вас. Нам было сказано, что вас семь или восемь человек и что вы не обычные заключенные, а бывшие русские спецназовцы.

— Бывших русских спецназовцев не бывает! — гордо сказал Лютаев.

— Как вы собираетесь нас отсюда выкуривать? — продолжил допрос Иваницкий.

— Не знаю, — ответил пленник. — Мы попробовали один способ, но он оказался неудачным. В выигрыше остались вы. Сейчас, я думаю, разрабатывается другой план. Нам сказали, что с вами нужно покончить как можно быстрее.

— Все слышали? — спросил Иваницкий.

— Допустим, это было понятно и так, —сказал Лютаев. — Оттого они и не стреляли в нас из пушек. Пушки — дело громкое. А тут — политика, — выразительно добавил он.

— А если, допустим, нас взять измором, так это тоже для них невыгодно, — вступил в разговор Прохоренко. — Откуда им знать, сколько мы продержимся? Если долго, то пойдут слухи. Слухи за тюремными стенами не удержишь. Вот тут-то и должен пригодиться спецназ. Чтобы, значит, удавить нас по-тихому…