Книга Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории, страница 96 – Виктор Динас, Марьяна Олейник, Лилия Гаан, и др.

— Возьмите, Иван Карлович!

— Что?

Он протянул мне шпагу.

— Вы просили дать вам шанс, — пояснил кучер.

— Ты что делаешь, дурак? — заорал Буйнов.

Еще не веря в удачу, я схватил шпагу за гарду, повернулся и пошел, прихрамывая, обратно.

— Вот теперь действительно поиграем, — пробормотал я. — Партия-с…

* * *

Раненое плечо мне перевязала Катерина Григорьевна. Корнет Горелов запряг крытый воз, на котором приехал еще с ротмистром, и вошел в избу, когда она уже заканчивала.

— Не думайте, что я оставляю вас в живых из сентиментальных побуждений, — сказал он. — Меня не трогают воспоминания далекой юности, когда мы оба ухаживали за Катенькой и были восторженными идиотами.

— Так отчего же тогда? — спросил я, прислонившись к стенке. Схватка с ротмистром отняла у меня немало сил, хотя он сам в обмен на это заплатил максимальную цену.

— Мое уважение стоит дорого, — ответил бородач, — но вы его заслужили, как достойный соперник. Поэтому я пойду на риск и не убью вас — по крайней мере, сейчас. Я надеюсь, что вы оцените мой жест и перестанете меня преследовать.

— А вы мне не соперник, — сказал я.

— С чего бы это?

Я встал и, пошатываясь, вышел на свежий воздух. Плечо я сунул в перевязь.

Они вышли и погрузили в сани свой нехитрый скарб. Корнет проверил упряжь, затем, не говоря ни слова, подошел ко мне. Я вгляделся в его лицо, но не смог разглядеть за бородой того самого шрама, о котором говорил граф.

— Вы не ответили, — сказал наконец бывший корнет.

— Его превосходительство просил меня… — Я покосился на Горелова. — Да, представьте себе, просил простого коллежского секретаря — в знак дружбы с моим отцом. Он хотел, чтобы я нашел убийцу его друга. Убийца найден, а покарали его и без меня. Как убедить в этом его превосходительство… ну, это уже моя забота. А поиск и поимка атамана Горелова не входят в мои обязанности. Особенно, если Горелов исчезнет навсегда.

— Да, — согласился он. — Мне тут делать больше нечего. Нам тут нечего делать, — поправился он, сделав ударение на слове «нам», потому что в это время подошла Катерина Григорьевна.

— Прощайте, Лоскутов, — сказала она. — Или Шнайдер… Ванюша Шнайдер, как из прошлой жизни.

— Или Шнобель… — пробормотал я, вспомнив графа.

— А Шнайдер — это портной по-немецки, — объяснила корнету Катенька.

— Портной, — сказал Горелов. — Портной и Лоскутов. Лоскуты… Действительно, остроумно.

Вот только его похвалы моему остроумию сейчас и не хватало. Но я не стал спорить.

Пора было собираться в дорогу.