Онлайн книга «Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории»
|
«А то свою шпагу я профукал», — хотелось добавить мне. Однако Катерина Григорьевна промолчала. Либо все еще боялась, либо у нее имелись свои виды на кинжал. А быть может, она никому уже не верила. И, подумав об этом, я вновь почувствовал, как в душе закипает бешенство. Господи, прости! * * * Когда кучер с Катериной Григорьевной на руках ввалился в избу вслед за мной, к ней сразу бросились граф с ротмистром. — К печи ее, — сказал «хозяин», зыркнув на меня одним глазом, и опять поправил повязку. — Надо пальцы растереть. — Эх, разотрем! — отозвался ротмистр и похвалил бородача-кучера: — Это ты ее сыскал? Молодец, бродяга… «Бродяга» не ответил ничего, а я не стал уточнять, что мы столкнулись с кучером у крыльца, причем он напоминал снеговика. — Что же вы, голубушка? — укорял Каверин иронично. — Ну куда вы от нас денетесь? Услышав слова графа, Катерина Григорьевна втянула голову в плечи, но все же повернулась на голос. В ее взгляде было столько ненависти, что граф вздрогнул и отодвинулся. — Придется оставить с вами человека, чтобы вы вновь не наделали глупостей, — сказал Каверин. — Хозяин… — Слушаюсь, ваше сиятельство, — буркнул кривой. И тут я не вытерпел. — Граф! — позвал я. — Скажите, а каково это — ждать? Повисло молчание. Ротмистр, прищурившись, уставился на меня и даже перестал растирать пальцы Катерине. Граф выпрямился: — Я льщу себя надеждой, что мое ожидание будет вознаграждено. Ротмистр усмехнулся, хотя вряд ли понял, что мы имели в виду. И тут я сделал глупость. Очередную, следует признать, — сколько их уже сегодня было? Но в тот миг злоба еще за́стила глаза, и в который раз горячность моя, обычно сдерживаемая, прорвалась наружу и подвела меня. Я подошел к столу и залпом осушил свою кружку, до половины наполненную вином. И только потом понял, что сделал. Даже граф опешил от такого подарка судьбы, судя по его удивленному лицу. В тот же миг я представил, как Каверин подсыпает мне в кружку сонный порошок или отраву, пока я ищу его «племянницу», и мучительно думает, как уговорить меня это выпить. А уговаривать не пришлось. Оттолкнув стоявшего на пути кучера, я выбежал из избы. Дверь еще не захлопнулась, как я услышал слова ротмистра: — Не умеешь, так и не пей… Два пальца в рот, чтобы подарить сугробу как можно больше. А-а-а, до чего же хреново… Господи, ты помог мне сегодня не замерзнуть… Помог найти тех, кого я искал. Так прошу, помоги еще! Не оставь, не дай загнуться теперь, как псу! Я свечей понаставлю… Я перестану сквернословить, Господи… Женюсь наконец, ибо давно пора… И научусь молиться, а не торговаться с тобой, Господи! Боже, как хреново-то… Не знаю, сколько я стоял на коленях возле крыльца. Помню, что заставил себя подняться и вернуться в избу, в пасть к волкам, ведь выбора у меня не было. И запомнил, как ротмистр лежал на столе физиономией вниз, а граф объяснял кучеру: — Утомился твой хозяин. Лучше его не трогать. Рядом с Буйновым валялась опорожненная кружка. Не я один попался. «Хозяина» и Катерины Григорьевны уже не было — видимо, ее сторожил лже-Сенька Кривой. Уже теряя сознание, я нащупал лавку у печи. Если прирежут во сне, так хоть по-человечески. Не на полу. * * * Утреннее солнышко разбудило меня, пробиваясь сквозь слюдяное окошко. Это была не отрава. Спасибо и на том, ваше сиятельство. И за то, что не перерезали мне глотку, вам тоже низкий поклон. Но лучше бы для вас, граф, чтобы вы уже покинули этот постоялый двор. Чтобы не догнал я вас… |