Книга Заколдованное кресло, страница 25 – Гастон Леру

– Ну да! – усмехнулся добродушно Мартен Латуш. – Очень хорошо себе представляю – «игрецы»! Дело Фюальдеса… Мои встречи с господами Мортимаром и д’Ольнэ… их скоропостижная смерть… ужасные слова, сказанные в таинственном маленьком кабинете… и готово!

– Да, да! Все так и было… – подхватил г-н Ипполит Патар. – Я уж не знал, что и думать!

Тут Мартен Латуш схватил г-на непременного секретаря за руки в порыве внезапного доверия и дружбы.

– Господин непременный секретарь! Я умоляю вас лично посетить мой таинственный маленький кабинет…

Он улыбнулся и продолжил:

– Я хочу, чтобы вы узнали все мои тайны… хочу доверить их вам. Ведь вы такой же старый холостяк, как и я… вы меня поймете! А поняв – простите, а простив – улыбнетесь!

И Мартен Латуш, открыв дверь особым ключиком, с которым, по его же словам, никогда не расставался, ввел г-на непременного секретаря в таинственный маленький кабинет.

– Вот она, моя пещера! – воскликнул славный малый, захлопнув за собой дверь.

Они оказались в тесной каморке, размером лишь в несколько квадратных метров. Ее окно было распахнуто, а на паркетном полу валялись в великом беспорядке перевернутое кресло, стол, бумага и множество более мелких предметов. На маленьком пианино горела лампа, освещая развешанные по стенам весьма причудливые музыкальные инструменты. Г-н Ипполит Патар, оказавшись среди этих древностей, вытаращил глаза от изумления.

Что касается Мартена Латуша, то он, заперев дверь на ключ, подошел к окну, выглянул наружу, потом закрыл и его.

– Похоже, онопять ушел! – вздохнул он. – Понял, наверное, что сегодня опять не получится.

– О ком вы говорите? – спросил успокоившийся было г-н Ипполит Патар.

– Да об «игреце», разумеется! Так его окрестила моя Бабетта.

И он спокойно поставил стол и кресло на ножки, потом улыбнулся г-ну непременному секретарю, чуть прищурив свои добрые глаза, и сказал вполголоса:

– Видите ли, господин непременный секретарь, только здесь я по-настоящему чувствую себя дома! Здесь нет такого строгого порядка, как в других комнатах, но зато нога Бабетты ни разу сюда не ступала! Именно здесь я прячу от нее свои музыкальные инструменты, всю мою коллекцию! О, стоит ей только пронюхать об этом, и она все тотчас бросит в огонь! Да, да! В огонь! И мою старинную северную лиру^[17], и менестрелеву арфу^[18], которая датируется, ни много ни мало, пятнадцатым веком! А мой набулон^[19]! А мой псалтерион^[20]! А моя гитерна^[21]! Ах, господин непременный секретарь, вы видели мою гитерну? Взгляните же! А мой архилют^[22]! А мою теорбу^[23]! И все это – в огонь! В огонь! А мою мандору^[24]! Вы видите мою гитерну? Знайте же, это самая древняя предшественница гитары! Вот! А она все это бросит в огонь! Да, да, сожжет, точно вам говорю! Ах! Ну почему она так не любит музыку?!

И Мартен Латуш испустил вздох, едва не разорвавший сердце г-на Ипполита Патара.

– И все это, – продолжал старый меломан, – все это из-за того, что она с детства наслушалась всяких вздорных историй про Хромушу и Фюальдеса… Мы ведь с ней оба из Родеза… А там в дни нашей юности ни о чем другом и не говорили… Все про «игрецов», которые крутили свою музыку, пока убивали того беднягу! Так вот, Бабетта, господин непременный секретарь, с тех пор видеть спокойно не может музыкальный инструмент. Вы даже не представляете, каких уловок мне стоило доставить сюда все эти сокровища. Вот, полюбуйтесь! И как раз сейчас мне представился случай купить шарманку. Это только так называется – шарманка, а на самом деле это один из самых древних инструментов такого рода, настоящий орган! И ведь какая была удача – наткнуться на нее! Бедный малый, который молол на ней свои песенки, даже не подозревал, какое сокровище у него в руках… Я встретил его на набережной, возле Нового моста, как-то вечером, часов около четырех. Малый запросил за нее сущие гроши, нищим и то больше подают… Но я порядочный человек, сударь, я предложил пятьсот франков за его старый ящик. Мы сразу же ударили по рукам, вы же понимаете! Пятьсот франков! Для него это целое состояние! Для меня, впрочем, тоже. Я ведь вовсе не хотел обворовывать его, и поэтому просто предложил все, что у меня было… Так что сейчас я, можно сказать, почти законный владелец инструмента. Но нелепость моего положения в том, что я никак не могу вступить во владение своей же собственностью! Разумеется, окончательно рассчитаться мы сможем лишь при условии, что Бабетта ни о чем не узнает. И ведь надо же! Прямо злой рок какой-то – она вечно торчит здесь, стоит ему прийти! То во дворе с ним столкнется, то на лестнице! Всякий раз, когда мы думаем, что она ушла куда-нибудь. Она на беднягу настоящую охоту устроила! Еще слава богу, что малый достаточно проворен… Нынче вечером мы договорились, что как только Бабетта ляжет спать, я втащу инструмент на веревке через окно, прямо в маленький кабинет. И я уже залез было на стол, чтобы спустить веревку вниз, как тут… надо же! – стол перевернулся, а затем и вы оба подоспели, крича, что меня убивают! Ну до чего же вы были забавны, господин непременный секретарь, с этим вашим зонтиком и каминными щипцами! Вид у вас был, конечно, весьма воинственный, но и забавный, тем не менее!