Книга Девушка за границей, страница 107 – Эль Кеннеди

– Черта с два. Я еще не готов умереть.

На крошечной парковке я помахиваю ключами у него перед носом.

– Хочешь их забрать? Я отдам ключи, если скажешь правду.

– О чем?

– Почему ты так переживаешь, что между мной и Беном Талли что-то есть? Серьезно, Джек. Почему тебя это так волнует?

Прислонившись к двери машины с водительской стороны, я жду, что же от ответит. Джек, черт бы его побрал, не торопится: до последнего молчит, но потом вздыхает, признавая поражение.

– Просто защищаю тебя, вот и все.

Снова это слово – «защищаю». Нейт сказал что-то похожее, когда мы с ним обедали, признался, что я пробуждаю в нем инстинкт защитника. Неужели это правда? И почему? Я всегда считала, что произвожу впечатление независимой и сильной девушки, а не беспомощной барышни. Теперь я гадаю, что же они такого во мне разглядели, раз у них сложилось неверное представление.

– Иногда ты меня беспокоишь, ясно? Ты не из тех девушек, кто направо и налево целуется с парнями на десять лет старше.

– А может, я как раз такая. – Я с вызовом поглядываю на него. – Женщины вечно встречаются с мужчинами постарше. Парню Селесты сорок три.

– Ты не Селеста.

В его взгляде столько беспокойства, что во мне поднимается волна раздражения, и не удается сдержать сдавленный стон.

– Тогда кто я? Дело в том, что порой я сама понятия не имею, черт возьми! Ты что, не понимаешь? Поэтому я здесь! Гребаная банальщина, но я приехала в Лондон найти себя. Я хочу приключений. Хочу целоваться с лордами. Мне не нужны нотации защитника. У меня уже есть отец, который ни на секунду не отлипает от меня и делает все возможное, чтобы я не выходила из дома. Не становись таким. Если хочешь кого-то защитить, защищай Ли. Ходи за ним тенью. А мне это не нужно.

Губы у него слегка дергаются.

– Что? – возмущаюсь я.

Джек прислоняется к машине рядом со мной, засовывает руки в карманы пальто, а потом слегка поворачивается ко мне.

– Ты очаровательна, когда злишься.

– Я не злюсь.

– И все равно очаровательна.

Снова это ощущение – нервная дрожь на кончиках пальцев. Трепет в груди. Половину моего внимания тут же поглощает мое собственное дыхание – как мне кажется, слишком громкое. Напряжение между нами настолько очевидно, что практически обретает физическую форму: оно подобно переплетению красок и лучей света. Ненавижу себя за то, что испытываю подобное рядом с Джеком, но, когда его нет, начинаю скучать по этому ощущению.

– Не шути так, – предупреждаю я.

Он с невинным видом моргает.

– Что я такого сделал?

– Серьезно? – Просто невозможный человек. – Ты ведь это специально делаешь, да? Провоцируешь меня?

– Зачем мне так поступать?

Когда Джек ухмыляется собственной удачной проказе, все его лицо оживает. Не будь это так сексуально, я бы ему подзатыльник дала. Хуже всего, когда харизматичные парни осознают свою харизму.

– Прекрати, – велю я.

– Когда ты сердишься, у тебя нос дергается, а губы кривятся, – сообщает он. – Мне нравится.

– Все равно прекрати. – Однако мне трудно сохранить серьезное выражение лица, и Джека это только поощряет. – Ты невыносим, ясно?

– Разве это так плохо?

– Да. Нет. – Ненавижу тебя за это. – Вообще-то нет. – Просто кошмар.

Его ухмылка становится еще шире.

– Ты совсем не умеешь врать.

И в эту минуту я понимаю, почему мне так нравится находиться в компании Джека. Он пробуждает дурацкую, нелепую, игривую часть меня, которая обычно скрыта от посторонних глаз. С ним я чувствую себя юной. То есть я, конечно,и правдаюная, я это и так знаю. Но редко чувствую себя таковой.