Онлайн книга «Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!»
|
— Хантли? — севшим голосом произнёс мэр. — Я не хотел, слышишь. Не хотел никому пличинить влед. Сам не знаю, что на меня нашло. Панс достал из кармана платок, вытер лысину и мелко затрясся. — Что-то нашло… — повторил Эрнет и попытался сжать обожжённую руку. Поморщился. Посмотрел на левую. Размял пальцы. Что ж, ей он тоже неплохо владел. — Что-то нашло, и вы решили сжечь дом Амелии. Вместе с ней. — Я не хотел, слышишь? Пеленелвничал. Солвался. — Мэр подошёл ближе и попытался заглянуть Хантли в лицо. — Я всё компенсилую. От этих слов внутри Эрнета вспыхнул уже другой огонь. Ярости. Смыло остатки сдержанности, не оставило мыслей. Кроме одной. — Кажется, на меня тоже что-то нашло. — Эрнет поднял взгляд на Панса. — Как давно я хотел это сделать. Левая рука сжалась в кулак и встретилась с подбородком мэра. * * * Время в тюрьме тянулось медленно и невыносимо. Медленно, потому что беспокоила рана, и было совершенно нечем отвлечься: блокнот лежал в кармане, но держать перо повреждённой рукой не получалось. А невыносимо, потому что в соседней камере, отделённой только решёткой, сидел мэр. И постоянно бубнил. — Ты ничего не докажешь… — … сам напал. Жаль, магию не использовал, я бы тебя засадил на максимальный слок… — Моя лепутация должна быть безуплечной, тогда Сандлу выпустят под получительство… — И вообще, ты не выглядишь постладавшим… Одежда Хантли, и правда, была почти в безупречном порядке. Если, конечно, не считать ободранного рукава рубашки и подпалин на жилете, которые простые бытовые заклинания восстановить не могли. Рука тоже выглядела лучше, но по ощущениям состояние ухудшилось. То ли Эрнет что-то напутал в заклинаниях из-за боли, то ли изначально не следовало лезть в область, от которой был так далёк. Споткнувшись об эту мысль, он тут вспомнил, что извиниться перед Амелией с самого утра не сможет — выйти из тюрьмы получится не раньше девяти, когда на работу придёт начальник отделения. Пульсирующая боль в ладони не давала думать ни о чём другом, а тело периодически прошивала дрожь — признак того, что собственные заклинания плохо справлялись с лечением, и что магическое истощение не за горами. — Хантли, эй, Хантли. — Мэр приблизился к решётке и схватился за прутья. Синяк под его глазом радовал всеми оттенками фиолетового. — Ответь что-нибудь… Эрнет не отреагировал. Только подавил вздох и прикрыл глаза, но это, конечно, не спасло. — Я, плавда, не хотел. Не нужна мне твоя Ковальд, мне Сандлу вылучатьнадо. Зачем мне лишние плоблемы? Не собилался я ничего жечь, только хотел напугать змею дымом велды — кобаллы не пеленосят этот запах, слазу сбегают. А тут ты со своими углозами… Я и взолвался. Алтефакт ещё с бала в калмане был, чтобы запугать как следует твою бестолковую гадалку. Сам не знаю, зачем кинул, словно мной кто-то длугой уплавлял. Велишь мне, Хантли? Эрнет промолчал, хотя руки непроизвольно сжались в кулаки — правую снова прострелило болью. То, что мэр действовал в состоянии аффекта, было очевидно. Или не аффекта, а дезориентации на почве нервного срыва — без разницы. Это его действия если и оправдывало, то только отчасти. Но сомнений не было, что стоит Гудису Пансу оказаться на свободе, как он тут же побежит к целителю за справкой о временном помешательстве. |